Ещё бы она никак не отреагировала…

Виртуозно прокручивая в руке клинок, словно бармен бутылку алкоголя, я сокращал дистанцию до черновласой воительницы.

Тяжело дыша и обливаясь потом, девушка, вытянув дрожащие руки, выставила прямо передо мной свою водную преграду — последний рубеж, через который я, продолжая смещать баланс усиление в сторону ног, с лёгкостью перемахнул.

По краям стены пролетели водные дробинки.

Ухмыльнувшись наивным действиям противницы, что с чего-то рассчитывала на мою плохую память, я сделал последний, разделяющий нас, рывок в её сторону.

Мгновенье и исказив лицо гримасой неподдельной радости, я вбивал раз за разом нож, в район головы моей оппонентки, что, врезаясь в артефактный щит, уподоблялся бенгальскому огню. Фонтан искр летел во все стороны. Скорее всего, он даже мешал немногочисленным зрителям наблюдать за нашей схваткой.

Около десяти ударов мне понадобилось, чтобы источить артефактный щит. Заметив, учащение его волнений, я, отпрыгнув назад, не был оттеснён распространённой волной эфирного возмущения.

Всё! Надоело! Я достаточно показал всем слабака. Игры закончились.

Не в силах обуздать мимолётный гнев, я, вместе со следующим своим рывком, опустил кулак в район груди Эстер, что, заметив лишь моё смазанное приближение, не смогла изобразить трясущимися руками блок.

Черноволосая девушка стояла округлив глаза, одолеваемая поглощающим её всеобъемлющим страхом.

Да… страх он такой. Он въедается в твою суть, изменяет характер и привычный жизненный уклад, выворачивает самые низменные качества присущие человеку и утаскивает тебя в глубину отчаяния. Страх, заставляет бежать, бежать и трястись, трястись и бежать без оглядки.

Отправив в непродолжительный полёт свою противницу, я наблюдал, как её эфирный щит разрывается на части, швыряя девушку в совсем другую сторону.

Эстер, не смогла удержать контроль над щитом, его стабильность.

Нет, у меня не было мыслей или желания её убивать или каким-то иным образом навредить ей. Я бил сильно, но я знал куда бью, а бил я в эфирный щит, в район её средоточия.

Весь этот концерт, с устрашающей мимикой, заигрыванием с холодным оружием, был мне нужен, чтобы вселить в неё страх, заставить бояться, пошатнуть её идеалы, заставить в ужасе трястись, лишить контроля.

Мой план предполагал: посредством манипулирования эмоциями, дестабилизировать её щит.

Нависая над бледной противницей, я, вмиг изменив своё лицо на самое доброжелательное, произнёс:

— Я не трону тебя, не бойся. — я протянул руку к её шее. — Ничего личного. Мне нужна только победа. Передавай розоволосой привет.