Сил не хватило даже руку свою поднять, а вместо крика получилось едва слышное мычание. Впервые в жизни я чувствовал себя настолько беспомощным. Мерзкое ощущение.
Да что ж так тяжело, су*а, — выругался я про себя и вслепую поплелся к двери.
Ноги начали слушаться, уже хорошо.
Пару раз врезавшись в стены по пути я добрался до цели. Класс, еще и с чувством пространства проблемы. Ну либо это не моя комната. Я даже подвис на долю секунды вспоминая, где был за двадцать два часа до смерти.
Нет, все верно. Я спал в отдельном доме в западной части усадьбы Жуковых. Дед должен быть в главном особняке в своем кабинете. В аэропорт он уедет рано утром, времени совсем мало.
Я нащупал ручку и дернул на себя, дверь поддалась. В руках силы стало больше, дыхание более-менее стабилизировалось. Откат понемногу отпускал. Определенно надо будет разобраться какого хрена он вообще затронул физическое состояние.
И затронул это еще мягко сказано. Я еле ноги волочу. Да меня сейчас любой задохлик убьет. А я, бывало, астральный маяк прямо посреди битвы ставил, и старик ни слова не сказал. Вот сейчас было бы весело очнуться на поле боя.
В глаза вдруг ударило что-то яркое. Размытое серое пятно превратилось в желтое. Я сощурился от неожиданности. Зрение позволяло угадывать лишь очертания предметов вокруг, но я понял, что я нихрена не в коридоре.
Меня начинало реально утомлять количество возникающих вопросов. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Медленный выдох. Я поднес пальцы к голове и надавил на энергоканалы, медленно растер круговыми движениями. Должно немного усилить приток энергии к органам чувств.
Только после этих действий я понял, что с меня пот ручьем льется и голова как раскаленная плита. У меня сильный жар. Что-то новенькое. Впервые в жизни я потерял контроль над потоками энергии и не могу применить техники регенерации, как тело тут же решило умереть.
Ну уж нет, одной смерти было достаточно.
Я открыл глаза. Зрение улучшилось, и я понял, что нахожусь в ванной комнате. Хорошо, это поможет. Я шагнул прямиком в ванну и пустил холодную воду. Раз мне постепенно становилось лучше, значит помереть не должен.
Если мозги не расплавятся конечно.
Тело окутала приятная прохлада, боль в голове стихла, мышцы расслабились, и я ощутил, как они медленно наполняются силой. Чувство беспомощности постепенно испарялось, и я блаженно прикрыл глаза под мерное журчание воды.
—… эй! МАРК! АЛЛО!
Какой противно звонкий голос, неужели нельзя разговаривать нормальной тональностью.
— Чего? — поморщился я, приоткрыв один глаз.