Пока я размышлял, мой внушительный конвой из десяти гвардейцев остановился и спешно выстроился в живой коридор перед двустворчатой бронзовой дверью.
— Проходи, — окинул меня напряженным взглядом Генри и кивнул в сторону дверей.
Голос звучал грубовато и нервно, что усложняло и так не самую приятную обстановку. Мне больше нравилось, когда Генри раболепно называл меня ваше благородие и кланялся. Хоть и слышать это из уст российской аристократии меня раздражало, но у Генри это получалось так естественно, что было даже приятно.
Тем более, по прошлому миру я привык, что иностранцы к роду Жуковых обращались на «вы» и исключительно в уважительных тонах. Здесь же, из-за всем известного Иркутского инцидента, авторитет нашего рода придется восстанавливать даже не с нуля, а из минуса.
Но, что поделать. Я за шесть дней пребывания в этом мире понял, что легкой прогулки не будет и за жизнь придется бороться каждый гребаный день.
Пусть Жуковых осталось всего трое. Пусть нас все ненавидят. Я люблю свой род и горжусь им. Горжусь тем, чего мы добились в прошлом, горжусь нашей идеологией, нашими взглядами, нашей силой, нашей верностью стране и императору. В каком бы мире я не был, я буду помнить каждого члена семьи нашего великого рода и не позволю запятнать эти светлые воспоминания.
И даже если мне не суждено вернуться, то я скорее умру, пытаясь восстановить род, чем сменю фамилию в жалких попытках сбежать.
Ничего не отвечая, я прошел сквозь живой коридор из гвардейцев и толкнул дверь. Передо мной открылась просторная столовая комната, в которой все члены моей команды напряженно болтали, заканчивая доедать десерт.
Арсений при виде меня тут же подскочил и окинул злобным взглядом. Кажется, у него это начало входить в привычку. После чего Арс переглянулся с Генри и слегка поклонился.
— Прошу простить Марка за его неподобающее поведение. Впредь подобного не повторится, — быстро проговорил он и уставился на меня.
Хотел, чтобы я подтвердил его слова и пал ниц перед сраным лже-гидом, который еще полчаса назад мне раболепно выкал? Нет, спасибо.
— Я ничего не нарушал и не собираюсь извиняться за то, что повидался со своим братом, — пожал я плечами, — уж точно не перед слугой.
— Пусть подпишет договор, как и остальные, — проигнорировав меня, холодно бросил Генри и вышел за дверь.
Арсений подвис на пару секунд и указал рукой на крайний стул, у которого стоял накрытый поднос с едой и небольшая стопка бумаг рядом.
— Ты сказал брата? — спросил Арс.
— Названного, — кивнул я, — Костя Адлерберг. Узнал, что он здесь и решил навестить.