Местечковые криминальные разборки и грязная работа по приказу Жеребцовых вот их потолок. Блевать тянуло от одной только мысли о том, что боярские выродки протащили такую падаль в Академию и даже дали власть, зачислив в дисциплинарный комитет.
Но следом за Альбертом Гурьевым расслабился и судья, поэтому я тоже позволил себе повернуть голову назад. Ведь вся движуха, на которую все вдруг уставились, происходила за моей спиной, у входа в «Цветочек».
В свете прожекторов по додзе спешно шла делегация из десяти человек. В ее центре отчетливо выделялся высокий грузный мужчина с квадратным лицом и мерзкой улыбкой. Мой старый добрый знакомый, Леонид Бутурлин.
Член боярского совета шел под руку со своей супругой, которая была одета в вызывающее красное платье. Но всеобщее внимание привлекли не они. Рядом с боярином шли две статные и не менее статусные фигуры. Молодой светловолосый парень в форме Академии с красной повязкой на руке, и подтянутый мужичок средних лет в богато украшенном мундире с золотыми вставками.
— Это же сам Генерал-Губернатор!
— Да не может быть…
— И его сын… но он ведь только в следующем семестре должен был вернуться с войны?
— Подвинься, мне не видно!
По арене разносились восхищенные возгласы и шепотки, по которым только глухой не понял бы кто перед ними оказался, но мне подсказки не требовались. Одного взгляда на плотные багряные слепки энергии мне хватило, чтобы узнать могучее и влиятельное семейство Голицыных.
Уважительно кивнув в сторону вип-ложи, вся делегация устроилась на единственных свободных местах на трибуне. За мой спиной.
Я с нескрываемым наслаждением наблюдал за вмиг изменившимся настроением Всеволода Скрябина и Бронислава Жеребцова, которые явно не ожидали увидеть здесь лично Генерал-Губернатора Санкт-Петербурга и были неприятно удивлены.
Да и Бутурлин, который сопровождал делегацию, тоже был явно не в восторге и тут же отправил какого-то мальца к центральной трибуне. Объясниться перед собратьями по свинарнику, видимо.
У совета что-то пошло не по плану и меня сейчас это только радовало. Чем больше внимания я смогу привлечь, тем тяжелее придется боярским выродкам. Ведь даже у совета нет власти над Голицыными.
— Бойцы готовы? — вернулся к своим непосредственным обязанностям клоун.
Опоздавшие гости расселись и свет прожекторов вновь был направлен только на нас с Альбертом и судью.
Гурьев ощутимо нервничал, но меньше, чем я ожидал. До панического страха, который при виде меня испытывал Азаров ему было далеко. Тут два варианта, Гурьеву или не объяснили, что бой будет насмерть, или он сам по себе недалекий.