— То, что нужно, дабы вести круглосуточную оборону, — она прекрасно умела метать ножи, теперь их заменяли булыжники. Меткость попадания была на высоте, уже двум особям она перебила позвоночники. Трехвостки не стали разбрасываться добычей, подкрепились своими собратьями. С каждым часом Клавдии становилось все сложнее держать оборону. Трехвостки, словно акулы, прибегали на запах крови. Она сражалась, отгоняя тварей на расстояние, и в это время подбирала свое оружие, те самые камни. Потом быстро возвращалась на валун, ожидая, когда снова приблизятся мерзкие твари. Так девушка продержалась три дня и три ночи, уже просто сидя на камне, бросая в тварей булыжниками. Глаза сильно слипались, но она боялась уснуть. Ведь, как только отрубится, ее разорвут на куски, ну или попробуют понадкусывать. Судя по раздвоенным языкам, как у змей и ящериц, укусы этих трехвосток могли быть вполне ядовитыми.

— Мне тут не выжить, если не произойдет какое-нибудь чудо. Но в жизни моей чудес еще не было, — Клавдия, дабы не уснуть, говорила последние сутки сама с собой. Еще она пела и декларировала стихи по памяти с той же целью перед неблагодарными агрессивными зрителями. В какой-то момент ей показалось, что она уснула, и ей приснился сон о спасении. Навстречу к ней шел, если не сам Христос, но точно спаситель. Он пинками отправлял голодных существ в полет, словно голкипер мячи, пасуя своей команде.

— А что так можно было? — девушка видела, что человек не боится мелких хищников. Когда тот приблизился, в незнакомце узнала последнего своего пациента, князя Оболенского младшего. — Интересно, он вернулся за мной? — Клавдия спросила себя, думала, что заснула или уже умерла. И сейчас ей снится чудесный сон, похожий на сказку.

— Оболенский, как я рада тебя видеть, жаль, что это во сне, — девушка сидела на краю большого камня, свесив ноги вниз и разложив вокруг себя булыжники, словно снаряды.

— Я не твой сон. Раз уж тоже попал сюда, решил тебя поискать. Нам нужно отсюда выбраться побыстрее. Там все училище из-за твоей пропажи стоит на ушах, — сейчас парень разговаривал не как во сне, а вполне разумно, требуя вернуться в реальность.

— И как Оболенский нам это сделать? Ты знаешь отсюда дорогу? И, кстати, где мы сейчас оказались? — здравое мышление стало возвращаться, и язва снова проснулась в Клавдии.

— Мы, полагаю, в ином измерении, но точно не могу сказать, это Земля или иная планета. Фауна здесь не похожа на нашу, — парень пнул еще одну подскочившую трехвостку, отправляя в дальний, жаль, что некосмический полет.