– Нет, – попыталась произнести как можно убедительнее.
– Ладно, понял, – отозвался собеседник, нехотя выпустив меня из объятий и со всей осторожностью ссадив с себя на кровать. – Но, прежде чем уйду, ответь, пожалуйста, на еще один вопрос. Зачем тебе понадобился слуга? И почему им должен был стать именно мужчина?
Вообще-то, это аж целых два вопроса. Но кто их считает? Точно не принц.
– Готовлю Дайнару подмастерья, – призналась.
– Он в курсе?
– Нет. Пусть сюрприз будет. Я же могу на тебя рассчитывать?
– Можешь. Это единственная причина?
– Да.
– А почему?..
– Ты вроде хотел спросить только о чем-то одном? – перебила со снисходительной улыбкой.
– Лена, просто скажи, почему от него так недвусмысленно пахло, и обещаю, к этой теме мы больше не вернемся.
– Когда я здесь появилась, он развлекался в своей комнате с чьей-то служанкой. Чем именно они там занимались, твоему драконьему нюху виднее.
– Ясно, – раздалось неопределенно в ответ.
– Дар! – окликнула принца, когда он уже неспешно шагал в сторону гардеробной, видимо, вознамерившись отправиться через нее в свои покои.
– Да, Лена? – отозвался тот, сразу остановившись.
– Твоя ревность… – начала, но запнулась, не зная, как объяснить, что у мужчины нет для нее ни прав, ни оснований.
– Я тебя услышал. И понял, – пришел мне на помощь собеседник. – Постараюсь. Еще что-то или?..
– Всё, – произнесла поспешно, внутренне порадовавшись, что смогла донести свою мысль до адресата, так до конца ее и не озвучив.
Легкий прощальный кивок – и Элиадар покинул комнату.
Удивительно, но как только он это сделал, меня охватило жуткое чувство тоски и одиночества. Оно оказалось настолько сильным, что мне вновь сделалось горько до слез. Видать, еще не вся послебеременная и родовая ерунда из организма вышла. Ох уж эти мне гормоны! Что б их!
«Дура», – тут же осуждающе прозвучало в голове.
Наверное, кто-то до последнего надеялся, что Дар останется. А там, может, и на что поинтереснее простого разговора сподобится.
«Сама такая», – буркнула в ответ.
Нет, я хорошо понимала призрачную. Она наконец-то дорвалась до полноценной жизни, в которой могла все чувствовать. И то, что я считала самим собой разумеющимся, для нее было в новинку. Или как минимум уже давно и хорошо позабылось. Посему она не упускала любой возможности, чтобы пройтись моими, а заодно теперь и своими тоже чувствами по всем доступным им спектрам.
«Есть хочу», – тут же раздалось капризно в ответ на мои мысли.
«Потерпишь. Потому что я спать».
«Сколько можно?»
«Я тоже прошлой ночью задавалась этим вопросом, когда кто-то без устали скакал на Даре как ненормальный. Что ты мне тогда сказала?»