Слышали нас зрители или нет я не уверен. Но команде противника — которая довольно предсказуемо в полном составе шла в нашу сторону по первому этажу примыкающего к нашему корпусу соседнего здания, вопли Гэндзи не были слышны точно. И появление японца стало для них сюрпризом — Гэндзи вылетел им навстречу словно черт из табакерки.

Выстрел из дробовика в упор полностью силовые щиты не снимает, но получивший из двенадцатого калибра идущим первый участник отлетел на пару метров, выронив от неожиданности оружие. Гэндзи продолжал стрелять — первый магазин на восемь патронов он высадил за несколько секунд. Пока менял магазин — даже не укрывшись, так и стоя в полный рост в коридоре, Гэндзи поймал пару пуль от четвертого противника — единственного устоявшего на ногах. Но как раз в этот момент застучал пистолет-пулемет Магнуссона — альбинос, под шумок, прошел за Гэндзи и подошел на место событий.

Весело и не совсем цензурно комментируя происходящее, да Сильва — он уже выпрыгнул из окна второго этажа, бежал по двору. Резкий спринтерский рывок, и вот он уже заходит противникам с тыла. Как раз сейчас бразилец кричал, чтобы ему кого-нибудь оставили. Не зря кричал: снова захлопал дробовик Гэндзи. Минус три, уже три метки противника серые, неактивные. Четвертый отступил, отстреливаясь, но да Сильва прыжком залетел в окно в ту самую комнату где укрылся последний противник и снял его длинной очередью в спину.

С момента вопля Гэндзи прошло меньше двадцати секунд.

— Чистая победа! — раздалось громкое оповещение, и похоже не только у меня в ушах, а по всей территории.

— Отлично! Отлично, р-ребята! Как доктор пр-рописал, р-раз и в глаз! — включился у меня в ухе ор Василия, который исходом раунда судя по восторженным крикам оказался явно доволен. И не только он — фоном я слышал ликование десятка голосов.

Похоже, атмосфера в зрительском доме весьма веселая.

К противникам, только что парализованным, вернулась возможность двигаться. Они — похоже несколько обескураженные скоротечностью раунда, направились в здание, где совсем недавно находились мы. Мы же двинулись на их недавнюю позицию, на точку сбора атакующих. Пока шли к своим оставленным рюкзакам, я выключил звук радостных воплей нашего спонсора и переключился на канал группы.

— Гэндзи.

— Сам не знаю, как так получилось., — неожиданно смущенным тоном произнес японец. — Я только дошел до места, и…

— И?

— И все. Пришел в себя, когда второй магазин расстрелял.

— Какая прекрасная история, — с сарказмом, совсем негромко, произнес Магнуссон.

Гэндзи резко к нему обернулся. За забралами лиц не видно, но японец редко может скрывать эмоции, так что выражение у него, наверное, сейчас весьма говорящее и откровенное.