— Ты охренел⁈ — начала с наезда она. — Какого чёрта, Лекс⁈ Я же просила, не лезь! Ты не понимаешь! Алиса… — шипела она от негодования.
Но я не слушал. Смотрел, как в полумраке гостиной Алиса обходит стороной Платона с выставленной вперёд ладошкой и поворачивает к столу. Как наливает в пустой стакан сок из графина.
Рядом с ней внезапно появился силуэт Ани. Та о чём-то спросила, заставляя Алису обернуться, и у стола снова мелькнуло лицо Платона.
Блики от вспышек экрана и яркие полосы светодиодных стиков искажали картинку. Но мне показалось, будто жидкость в стакане Алисы качнулась, и что-то белое стало погружаться на дно, оставляя за собой шлейф из мелких пузырьков.
— Ты меня слушаешь⁈ Лекс! — словно в тумане продолжала о чём-то вещать сестра.
Её пальцы коснулись моей щеки, заставляя меня повернуть голову, и я уже почти перевёл взгляд на Катерину. Но в последний момент заметил, как Анна кивнула и развернулась, а Алиса медленно подняла свой стакан и собралась утолить жажду.
Меня вдруг накрыло осознание: Платон что-то подбросил в её напиток!
Вот же, мать его, сукин сын!
Продолжение следует…
39. 138 ударов в минуту (часть 4)
Действуя на рефлексах и адреналине, через мгновение я уже стоял рядом с Алисой.
— Алиса, не пей!!! — крикнул я, стараясь перекричать голос певицы. Накрыл стакан ладонью левой руки, обхватил его пальцами правой вместе с кистью девушки и мягко отвёл вниз. — Не пей! — повторил я чуть спокойнее и обернулся на спину быстро удаляющегося от стола Платона. — Просто держи! Я мигом!
Дёрнулся в его сторону. Догнал. Схватил за шкирку и резко, рывком, рванул на себя, укладывая на спину прямо под ноги ничего не понимающих и не подозревающих пар, что танцевали с нами рядом.
Достал из кармана смартфон, открыл камеру. Включил запись видео и сразу же протянул Алисе гаджет с ярким фонариком.
— Снимай! Снимай всё! — крикнул я и забрал у девушки стакан сока.
Надавил туфлей на грудь Платона, заставляя его лечь обратно на пол. А затем перешагнул через него, опустился на колени и надёжно прижал ногами обе его руки.
Наклонился. Зажал пальцами одной руки его нос, запрокидывая голову, и стал без всякой жалости вливать сок в раскрывшийся рот Платона.
— Пей, сучёныш!!! — злобно приказал я.
Он захлёбывался, плевался и дёргался, пытаясь скинуть меня с себя. Жидкость булькала в его раскрытом рту, стекала по щекам и шее, заливая рубашку, но медленно и неотвратимо наполняла его желудок.
— Не нравится, да⁈ Пей, сука! До дна пей! До последней капли! — продолжал рычать я.
За моей спиной кто-то уже кричал, звал на помощь.