— Куда пошли? — Зло рявкнул пацан. Вся любезность из голоса Толстого тут же пропала. Он обернулся к подельникам, что пытались справиться с пьяным телом служанки, которое так и норовило упасть. — Давайте эту шлюху сюда. Раз уж притащили.

Даже не посмотрев, как выполняется его указание, парень повернулся спиной к подельникам, шагнул к девочке, ухватил за лицо, пальцами сжав щеки. Его лицо с нашего ракурса не было видно, но насмешливый хмык магические микрофоны планшета уловили.

— Эй, Андрюха! Ты чего? — Полину, которую с большим трудом только что развернули в обратную сторону, парням пришлось снова разворачивать. И когда они с этим справились, увидели девочку. И поняли, что разговор с ней повернул немного не в ту сторону. — Ты с ума сошел?

Ответа они не дождались. В данный момент двое аристократов играли в гляделки. Кто выиграл, я так и не понял, парень в какой-то момент оттолкнул от себя девочку. Она тут же начала сопротивляться, стараясь пересилить удерживающее заклинание.

Когда подельники Толстого подтащили служанку к входу в беседку, им раскрылся полный вид на противостояние. Альбина, не открывая злого взгляда от Толстого, дергалась, извивалась, пытаясь освободиться. Но её усилия ни к чему не приводили.

В какой-то момент она даже глухо зарычала!

Рядом со мной дёрнулся Степан. До этого он спокойно держал на коленях снимающий всё планшет. Девайс он выронил, и собрался рвануть на помощь сестре.

Кстати, звук, идущий от беседки, тут же пропал. Но эту странность отметил походя.

— Подожди. — Успел я ухватить мальчика за плечо в последний момент. — Толстой явно пробуждённый, не меньше двойки. А ты?

— Пусти! — Малец дернулся, но я держал крепко.

— Ты же не пробуждённый. — После нашего силового противостояния, в этом я был уверен. Я вообще не прилагал усилий, чтобы удержать мальчика. — Ничего сделать ему не сможешь. Подумай сам. Не будут же они её насиловать.

— Но ведь сестра… — Чуть растерянно пробормотал он, и ещё раз дёрнулся. Но уже не из всех сил.

— Ничего сделать с ней они не рискнут. — Продолжал убеждать Руслана. — Лучше снимай на камеру всё, что происходит, потом взрослыми покажешь.

Видел, как в процессе уговоров его злость сначала сменилась на недоумение, потом на растерянность.

Растерянный мальчик ещё раз обернулся на меня, потом на удерживающую его руку, потом на упавший планшет. Нерешительно кивнул, как-то жалобно шмыгнув при этом, снова плюхнулся на землю, подобрал девайс, направив камеру в нужную сторону.

Голоса возобновились, когда микрофоны были снова направлены на беседку. Там, оказывается, в самом разгаре спор идёт.