На какое-то время голос удалился, потом снова приблизился, и вновь начал разбирать слова.

— Уху. — Первое, что услышал, это далёкое уханье, что разнеслось, казалось, по всему зданию.

— Вот, ты согласен, что это никуда не годится. — Капризный голос приближался. — Окно моей спальни будет не в ту сторону, как я буду видеть, кто приехал? Да и лестница чуть в стороне. Это что, мне придётся каждый раз идти до лестницы, чтобы спуститься на первый этаж? Нельзя было сделать лифт, как у нас дома? Совсем родич меня не уважает.

Голос молодой, но не звонкий, это не ребёнок. Какой-то молодой парень. Кажется, разговаривает по телефону, раз никто ему не отвечает.

— Угу. — Внезапно понял, что ответил парню другой голос, опровергнув мои предположения.

Эдакий бас, эхо от которого снова отразилось от пустых стен стройки. Я тут же представил попа в рясе, с большой бородой, которую он в данный момент поглаживает обеими руками.

— Нет, ты не понимаешь! — В голосе парня появилась визгливость. — Ладно, местные подруги. Это не наши столичные, которым всё равно не угодишь. Местным лишь бы выглядело побогаче, уже будут в восторге. А столичные, если что не так, прославят на весь Петербург!

— Угу.

— Вот, и ты со мной согласен. — Пропало раздражение из голоса, зато появилось возмущение. — Они в сеть выставят. Заселфятся на фоне этого убожества, и всё! Меня же друзья засмеют!

— Угу. — Последовал неизменный ответ басом.

— А если мне все же удастся познакомиться с великой княжной Пичугиной? Как, вот ты мне скажи, — тяжёлый вздох, — как Великую Княжну приглашать в это убожество? У неё дача её кузины тут рядом, и ста километров не будет, но там совсем всё другое. Меня засмеют. Точно засмеют!

— Угу.

— Точно, ты прав! Не буду я тут жить. Пусть папанька сам тут живёт. Тут в доме даже бассейна нет. Только на улице. Как я уговорю девушек купаться голышом, если их могут увидеть соседи? До того дома совсем рядом, и сотни метров не будет. Это же… Ой!

В этот момент парень споткнулся, и ввалился в комнату, чудом не упав. К моему удивлению, он не выругался, как сделал бы на его месте любой из моих знакомых. Только смешно ойкнул. Упасть ему не дал здоровенный мужик, что поймал неуклюжего парня за шиворот.

Парню лет шестнадцать — восемнадцать. Точно с моего ракурса не определить. Одет в ученическую форму, но какого заведения, вот так сразу не скажу. Но точно не наша местная школа для аристо.

Тонкие черты лица искажены гримасой раздражения.

— Семён, отпусти. — Дёрнулся парень.

Его приподняли и аккуратно поставили на ноги.

— Угу. — Ответил ему новый раскат эха от равнодушного ответа мужика.