— Уля, не издевайся. — Посмотрел на девочку, несильно щёлкнул по носу. — А то обижусь.

— Тогда Вася. Василий. — Тут же предложила она другой вариант.

Ладно, думаю, не издевается, а действительно хочет помочь.

— Не то. — Признался, мысленно примерив имя на того охранника. Как так случилось, что забыл имя-то? — Похоже, но не то. Есть ещё варианты?

— Вариантов много. — Воодушевилась от чего-то Ульяна. — Хотя бы, на какую букву?

— Слушай, сестричка, мы же не в шарады играем. — Искренне возмутился я. — Сказал же, не помню. Какое-то простое. Не аристократическое.

— Эдик, Алик… — Посмотрев, как я мотаю головой, девочка скривилась. — Ну, я не знаю тогда. Толик, Стасик. Не? Я вообще не знаю, чем аристократические имена от обычных отличаются.

— Стасик… — Задумался, пробуя на язык имя, и снова прикидывая его к фигуранту. — Вот это точно ближе. Но снова не то.

— Ладно. — Вмешалась в нашу игру Эльза. — Сначала надо узнать имя хозяина, потом уже имена его охранников. Пошли спать.

На следующий день, во время позднего завтрака разговор возобновила сама Эльза, садясь рядом за стол.

— Зачем тебе он? — Спросила она, махая рукой Маше. Я как раз заканчивал есть, и приступил к чаю.

— Кто? — Поднял на неё взгляд над кружкой.

— Тот аристократ, в доме которого мы очнулись.

Рассказывать, что я «пролюбил» перстень Родина не хотелось, потому только буркнул:

— Надо. — И сделал шумный глоток.

Эльза понятливо кивнула, внимательно глядя на меня. Она вообще постоянно меня разглядывает, анализируя реакции. Менталистка уже созналась как-то, что понять мои эмоции даже по лицу не может, но хочет научиться.

Я бы тоже был не против научиться изображать эмоции так, чтобы другие поняли. С этим у меня до сих пор бывают сложности.

— Ещё чаю? — Вика, заглянула на кухню, и, увидев, что моя чашка полупуста, тут же решила поиграть в заботливую служанку.

— Позже. — Махнул рукой, показывая, что её общество при конфиденциальном разговоре будет лишним.

Она поняла, и выскользнула из столовой. Как понял из отдельных реплик, её воспитанием, как слуги семьи, всерьез занялась Маша, и некоторые подвижки за эти два дня я уже заметил.

Особенно характерно было её вчерашнее появление в спальне.

Не могу сказать, что сильно удивился, когда через час, после того, как мы с Эльзой легли, тихонько открылась дверь, и Виктория маленькими шажочками вошла внутрь комнаты. Шёпот Маши «давай, все близкие слуги через это обязательно проходят», тоже был мне понятен.

Но видеть в свете ночного уличного фонаря выражение тоски на лице девушки, что приближается к твоей постели — это было… Неприятно это было.