«Коршун», их третий шлюп, тоже не стал молчать. После его залпа пираты окончательно утратили энтузиазм. Те, кто вырвался вперёд, начали разворачиваться, явно не желая больше общаться со слишком зубастой добычей.
— Нет, так не интересно, — связался с ней по связи Марвин. — Даже добивать скучно и как-то… негуманно, что ли? Как будто пришёл в школу, чтобы поиздеваться над малышнёй.
— Оставь их, — предложила Каси. — Всё равно далеко не уйдут. Сообщим первым встреченным патрульным, пусть сами с ними разбираются.
— И то верно, — согласился эльф.
Каси вышла из рубки, потянулась, и скомандовала:
— Ори, отбой тревоги. Ускоряемся, летим дальше. Скажешь, если в пределах видимости кто-нибудь приличный появится, нужно сообщить о происшедшем патрульным.
— Как скажешь, капитан. Только ты бы это… ну, приоделась, что ли. Я понимаю, во время отдыха, а так… Ты прикинь, если бы они вдруг на абордаж пошли! Этак можно сломать разумным психику. Мы-то привычные… хотя команда, знаешь ли, тоже не железная!
Каси только теперь сообразила, что она, вообще-то, по-прежнему в купальнике. Стараясь не сорваться на бег, она вернулась в каюту и переоделась в свой обычный костюм.
«Пожалуй, и в самом деле стоит немного сбавить обороты. А то веду себя как какая-нибудь Лилианна!»
Глава 11
— Посторонись, мужик, не стой на дороге! — Буркнул зеленокожий верзила-матрос, и Влад поспешно отскочил. Вот, казалось бы — одни и те же правила на кораблях. Что на «Стремительной», что на «Молнии». И Влад эти правила прекрасно знает, успел уже выучить. Но всё равно, пока никак не удавалось притереться к команде. Мелочи, ерунда, но из этих мелочей складывается комфорт. На «Стремительной» он уже давно никому не мешал, причём прилагать для этого усилия не требовалось. Он автоматически ходил так, чтобы ни с кем не столкнуться, всегда знал, где какой из членов команды находится, куда в какое время лучше не ходить, чтобы никому не мешать, а кому лучше помочь.
На «Молнии» он пока что точно знал только, где находится Лилианна. Потому что знать, где находится Лилианна превратилось в вопрос жизни и смерти. Особенно в первые дни. Причём вопрос этот касался в первую очередь самой Лилианны. Влад очень опасался, что общение с девицей приведёт к её безвременной кончине в бездне. Он просто не выдержит больше этого выноса мозга пополам с неумелыми попытками соблазнения. Причём спрашивать, почему она к нему прицепилась, было бесполезно. Уже пробовал. Девица просто делает непонимающее лицо и выкладывает Владу ещё кучу претензий и обвинений в том, какой грубый, неотёсанный дикарь её пленил, и как он должен быть благодарен за то, что такое совершенство, как она, вообще до него снисходит.