примирительным тоном, но этот упрямец усадил меня прямо на стол и начал раздевать.
— Маша, прекрати капризничать и спорить, — протяжно вздохнув, попросил он устало
и, криво усмехнувшись, напомнил: — Чего я там не видел? Раздевайся…
— Мы чужие. Бывшие… Понимаешь? — прикрываясь руками, прорычала я, а Руслан
вздрогнул и, склонившись вплотную, вынудил меня замереть.
— Через три дня Новый год, — буравя меня прищуренным взглядом, напомнил муж и,
вздёрнув брови, отчеканил: — Надо согреться. Хочешь встретить праздники с соплями по колено?
— Мало ли чего я хочу, — шмыгнув носом, едва слышно отозвалась я и, с трудом
сдерживая слёзы, прошептала: — Чёрт с ней, с простудой. Слышишь? Не хочу быть одна.
Понимаешь? Никогда бы не подумала, что этот Новый год мы…
— Ш-ш-ш, тихо, Маша. Ты только не плачь, — перебив, сбивчиво прошептал Руслан и,
посмотрев на мои губы, хрипло пообещал: — Одна ты не останешься. Я не допущу…
Глава 26
Мария
Глядя в упор, я почти не дышала и, наблюдая, как зрачки Руслана расползаются,
заполняя собой почти всю радужку, начинала дрожать вовсе не от холода или злости.
У почти бывшего мужа была одна черта, которую я очень любила. Возбуждаясь,
Руслан словно отключался от всего, что происходило вокруг, и сосредотачивался только на мне.
В такие моменты он напоминал одержимого маньяка, и меня это жутко заводило.
Потемневший, и даже остекленевший взгляд, хриплый, севший голос, рождающий
мурашки на коже, жадные ласки и поцелуи, отключающие разум, властные жесты и противоречиво
нежные слова, вводящие меня в своеобразный транс как по щелчку пальцев.
Подчиняясь древнему волшебству, мы отдавались страсти без остатка. Терялись в
пространстве, растворялись друг в друге, плавились и горели. А потом возрождались…
Наша близость давала нам ядерный взрыв эмоций и долго не отпускающее
умиротворение.
Мой мизерный опыт стёрся из памяти, как только я впервые доверилась Руслану.
Никто и никогда не дарил мне такого безумства и ощущения абсолютной совместимости и
принадлежности.
Но сейчас я злилась… Тело плавилось, подчиняясь привычным сигналам, а я закипала
от злости.
— Не позволишь? — уперев руку в горячую грудь мужа, процедила я и, усмехнувшись,
удивлённо вздёрнула брови: — А как же твоя белобрысая стерлядь? Неужели ты оставишь её одну
в…
— Что? О чём ты? — настойчиво стягивая с меня остатки одежды, рассеянно
переспросил Руслан и, подхватив меня под попу, придвинул ближе и прошептал: — У меня
единственная белобрысая стерлядь, и одну я её точно не оставлю. Не только в Новый год…
Вообще никогда не оставлю, никуда не отпущу и никому не отдам. Слышишь?