Глажу ладонью по светлым волосам – мягкие, шелковистые, совсем как у Игоря. Воспоминание о муже вызывает неконтролируемый страх. Не понимаю, отчего? Ещё вчера я его обожала. Не думала, что он способен так себя повести. Не могу справиться с тремором пальцев. Вжимаюсь в спинку кресла, будто оно может меня защитить меня.

– Мне здесь… удобнее, – говорю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я собираюсь к тёте Лене. Встречаюсь с подругами. Хочешь поехать со мной?

Семён морщит нос, кривит пухлые губы.

– Фу! Бабские разговоры, – он фыркает и выворачивается из моих объятий. Радостно сообщает уже на полпути к двери: – Мы с папой в футбол играем! Он пообещал взять меня на матч «Локомотива» со «Спартаком», если сумею забить три гола!

Его глаза горят, голос звенит от восторга. А у меня в груди растёт ледяной ком. «Уже купил благосклонность сына. Превратил в своего сообщника. Даже дня не прошло…»

– А… а Лика где? – спрашиваю, стараясь звучать просто любопытствующей.

– Она у Кристинки, – машет рукой Семён. – Папа сказал, что Лика уже большая и может сама решать, где ночевать.

«Конечно. Освободил дом для своих грязных игр. И тут я, строгая мама, а он – всё понимающий папа-душка!» Хочется орать в голос. Я словно попала в зазеркалье, где на первый взгляд всё такое же, но на самом деле отвратительно новое.

Сёма выбегает, даже не обернувшись. Дверь захлопывается с лёгким стуком, но для меня звук грохочет, как выстрел. Вздрагиваю, чувствуя, как холод сжимает внутренности.

Тишина. Быстро собираюсь, пока плохо соображая, как правильно выстроить алгоритм действий.

Сжимаю ручки сумки так, что ногти впиваются в ладонь. Боль острая, почти приятная – хоть что-то реальное в этом кошмаре.

«Он за пару часов успел перетянуть детей на свою сторону. Слишком быстро… Неужели всё, что я делаю для благополучия семьи, ничего для них не значит?»

Мне хочется кричать. Бежать за Семёном, трясти его, объяснять, что папа – не тот, кем кажется. Но сжимаю зубы и медленно выдыхаю. Нет. Не сейчас и не так.

Телефонный звонок. Гудки. Ещё гудки.

Я сижу в машине, припаркованной в трёх кварталах от дома – подальше от глаз Игоря, от его вопросов. На пятый гудок адвокат, наконец, берёт трубку.

– Ефимия Максимовна? – голос Эдуарда Николаевича звучит неестественно бодро. Понимаю, что он нетрезв. – Вы так рано… Я за городом. У друга день рождения. Не могу говорить.

– Мне нужно с вами посоветоваться, срочно, – сжимаю телефон так, что экран трещит. – Это касается развода.

Эдуард удивлённо хмыкает.

В голове сумбур. Не могу чётко объяснить внезапно принятое решение.