Она только на четвертом, на втором же — Амуро. Та загорелая гяру, за которой мы с Эрири подсматривали, прячась в шкафу женской раздевалки (глава 22).
— Я, правда, нравлюсь тебе? Я красивая?
— Ты само совершенство.
— Особенно грудь?
— Да. Особенно твоя грудь — отвечаю я, а после замолкаю, начиная обрабатывать ее сосок своим языком и губами.
Через несколько стонов, когда Мари сжимает мою голову, хватаясь за волосы (что весьма неприятно, между прочим!), я отвечаю ей:
— Знаешь. Твоя грудь прекрасна, даже независимо от размера. Ее упругость, сочность и вкус… — Даже вкус? — изумилась Мари, и кажется, этот комплимент растопил ее сердце окончательно.
Она чуть шире расставила ножки, так что мой член легко вошел внутрь. Мы стояли, так что пришлось немного согнуть колени, и в итоге я подцепил ее словно крюком. Я приподнял ее на своем члене, словно подъемном кране. Пришлось поддерживать ее ногу, так что мой локоть касался ее согнутого и поднятого колена.
Мари прижала мою голову к своей шее, а сама задрала голову, под самый потолок. Она трепала мои волосы и сладко постанывала. Кажется сейчас, она уже ничего не соображает, так как ее взгляд словно закрыт туманом.
И это ее состояние довольно сильно меня возбуждало, так как мои ласки стали более грубыми и настойчивыми. Так что я уже практически насаживал Мари на свой член, отчего в ее стоны добавились легкие нотки боли.
Глава 7 Чикан в синкансене 3
1.3
— Ахх… ммммм… — произносила Мари пару минут к ряду, но после выдала нечто даже членораздельное (немного двояко это слово в данном контексте звучит) — у тебя такой нежный язык.
Пришлось снова ее целовать, раз уж похвалы пошли, нужно доказать это все на практике. Ее сосочки сильно набухли и стали округлыми и розоватыми словно жемчуг. Все же по форме ее груди и сосков, можно точно понять, что это игровой мир — все же ее грудь и выпирающие бусинки сосков — слишком ровные, гладкие и симметричные. Но я рад, что они такие, а дареному коню… ну вы поняли.
— Чего ты остановился? — изумленно спросила Мари.
— А… просто засмотрелся на твои соски. Они такие… миленькие.
— П-правда? Я рада, что они тебе нравятся… вот… — Мари отвела взгляд.
Кстати, стесняющаяся Мари тоже очень миленькая.
Ну, раз уж до этого дело дошло, у меня, к сожалению свободна только одна рука сейчас, но придется обходиться уж чем смогу. Я коснулся подушечками пальцев ее сосочка на правой грудке. Палец почти утонул в этом желатине счастья. Мари при этом резко выгнулась, так что даже саданулась затылком от стенку и издала болезненный стон.