К сожалению, дома находились плохие новости в лице Михаила Старкова. Он был в лёгком подпитии, разделив грусть с батей Олега.

— Представляешь, Нобелевский комитет отказался номинировать на премию труд Эпштейнов.

Да уж, обида от международной несправедливости. Братьям-этруссковедам отказали, сославшись на то, что нужна книга, а не научная работа. Хотя тому же Солженицину выдали премию, даже не почитав его «Архипелаг ГУЛАГ». Мол, «авторитетные советские литераторы» отметили его писательские шедевры. Что за авторитеты, никто в Союзе не знал, но нобелевчанам этого хватило.

— Дядь Миша, а может пусть Борисычи действительно книгу напишут? Сборник этрусских текстов. Тогда можно будет надавить по всем каналам с помощью международной общественности.

А что, сделать многоходовку определённой конструкции. Заявить, что в нобелевском комитете засели антисемиты и не пропускают евреев. Плюс, связаться-таки с Ватиканом и запросить их поддержку. Ох и трудно будет Западу в такой ситуации. Всё-таки католичество распространено, да и в Штатах имеется проеврейское лобби в Вашингтоне. В конце концов, никто не помешает бороться с империалистами их же методами.

Михаил Семёнович призадумался, остограмился на посошок и умчался по делам, приободрённый. Ещё не вечер, хотя за окном уже темнело. Трудно, когда зависишь от других, тех кто облечён казнить или миловать на международном уровне.

А через несколько дней Брежнев дал добро на витиеватый выкрутас. Заодно, свалив ответственность на Алма-Ату. Чтобы именно в казахстанской типографии ЦК отпечатали огромный тираж художественной этрусской литературы. Только сначала Эпштейны должны срочно выделить нужные тексты, сгруппировать, а потом алма-атинские полиглоты переведут на английский, латынь, немецкий, французский и испанский. Немецкий особенно важен в связи с тем, что ФРГ и ГДР вот-вот примут в ООН, ослабив послевоенное давление. Связь с Ватиканом Москва отвела себе, не доверив столь щекотливый контакт казахам. Объективно оценив сроки, операцию не стали приурочивать к 56-ой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, слишком мало времени. Итоговый тираж должен быть отпечатан к новому году, чтобы был резерв времени на распространение за рубежом.

Так что с первых учебных дней Шмын получил важнючую откоряку от регулярного посещения школы.

— Марья Васильевна, тут такое дело, что моя помощь будет неоднократно востребована до конца года.

И что могла поделать рядовая директриса рядовой школы? Тем более, что ей уже шепнули «будь готова в конце сентября». Мол, весь зал заполнить лучшими учениками и лучших родителей допустить. И самого Старкова обеспечить в наличие, культурно одетым, подстриженным и в чистых башмаках (даже несмотря на возможную непогоду). И чтобы ни-ни, ни одна душа не прознала о сюрпризе!