— Так что получается вполне историческая личность, боровшаяся с религией, — закончил Шмын в полной тишине.

Деятель дёрнулся, подставившись:

— Но в Библии этого нет. Кто тебе сказал, кто подсунул запрещённую литературу?

— А вы откуда знаете что в Библии есть, а чего нет? Неужели читаете Святое Писание?

Функционера аж перекосило от подлого удара под дыхло, но Шмын тут же продолжил, пока райкомовец не очухался:

— Вообще-то я взял книги в нашей районной библиотеке. Правда пришлось ждать в очереди, так как другие тоже их читают.

Олег вытащил из портфеля две книжки Лео Таксиля: «Забавная Библия» и «Забавное Евангелие».

— Здесь, всё написано, — скромно подал их Евгении Наумовне, — вполне официальное советское издание. Ничего нелегального, а даже антирелигиозное по-своему и, в тоже время, историческое.

Факт ввёл идейного противника в ступор. Теперь никакие словесные выкрутасы не подействуют, хоть Брежневу пиши. Вся обвинительная речь рассыпалась одномоментно. Это несправедливо, негодника кто-то надоумил и подготовил, чтобы оскорбить комсомол. Что же делать, если нет возможности быстро отреагировать. Даже возразить нечем.

— А вам, товарищ инструктор, придётся ответить перед райкомом партии Советского района. Я сегодня же сообщу туда, что вы поставили себя выше советской цензуры, да ещё, как американцы, устроили «охоту на ведьм». Получается, что вы возомнили себя инквизитором- священником, как в средние века. И присвоили право карать и миловать по своему усмотрению.

Всё было сказано без тени улыбки, серьёзным прямолинейным тоном. Инструктор, может быть впервые в жизни, растерялся и не знал, что сказать и как отреагировать. Одноклассники с возмущением, осуждением и негодованием смотрели на комсомольского работника, вдруг дотумкавшего, что у них есть родители, которым сегодня же расскажут обо всём. А если среди старших умеются члены партии?

Евгения Наумовна поблагодарила Олега за интересный доклад и закрыла собрание, чтобы почётный гость ещё чего-нибудь не натворил. После чего пригласила его к директрисе, где следовало обсудить случившееся. А народ, оставшись в классе, наехал на Шмына, чтобы он ещё рассказал о религии…

Концовка года оказалась не только насыщенной, но и с сюрпризом. Светлана Эпштейн выявила какую-то микробу (в смысле, бактерию) и назначила почему-то её главной подозреваемой в организации язв и гастритов. То ли за рубежом какие-то исследования проводились, то ли в Союзе кто-то чего-то наисследовал? Впрочем учёная дама находилась в великолепных привелигированных условиях, получая практически любую информацию, которую заказывала.