— «Свитшот»! «Панкиис»! «Шугарнат»!

А это шоколадные батончики, тоже хиты продаж. Свитшот, конечно. Мой любимый. Но ноги проносят меня мимо, не задерживаясь у прилавков. Денег нет от слова совсем. Да и вообще, я в общаге уже поел. Бесплатно.

— Блины! С вареньем! Оладьи! Со сгущёнкой! Объедение!

Ври, да не завирайся. Из переносного синтезатора эти блины — что куски резины, не прожуёшь. Варенье кислое, с горчинкой, ужасный вкус. Мимо, мимо! Прямо к ёлке.

Ох ты, подарки мне по грудь! Бутафория, но красиво же! И такое искреннее, незамутнённое счастье в душе! Так странно, я разве мог испытывать такие глубокие эмоции в детстве? Разве у меня экстрим-режим не раньше врубался? Неважно. Сейчас главное — насладиться этим странным сном, который должен помочь моей психике заместить неприятные воспоминания о сегодняшнем дне.

Вот только за спиной какой-то шум нарастает. Словно шум прибоя во время лёгкого шторма. Нет, не оборачивайся! Не отрывайся от этой синтетической…

— Антисинты! Спасайтесь! Быстрее!

Да ладно! Это не про счастливое идеальное детство разве сон⁈ И, почему я не двигаюсь? Вокруг меня уже все врассыпную бросились! Лавки, товары, всё забыто. О, естественно, толкучка. Меня прижало к прозрачным пластиковым ограждениям вокруг ёлки с подарками. Да так прижало, что я вдохнуть не могу! Я слышу лишь крики ужаса и паники, меня пинают и толкают, а я даже обернуться не могу! И тот счастливый восторг, который я только что испытывал, моментально вытесняется ужасом ощущения своей беспомощности и бессилия, а ещё    страхом того, что видят другие, но не видишь ты сам.

Не удержавшись на ногах, я падаю вниз, под ноги толпе. Инстинктивно пытаюсь свернуться в комок, не дать им растоптать меня. Но меня всё равно пинают,    наступают, бьют ногами      Страшно, ужасно страшно. И больно. Слишком больно. Боль почти отбирает у меня сознание, но буквально за мгновение до того, как потерять сознание я чувствую, как во мне что-то как будто лопается. Притупляется боль, исчезают скрутившие мои внутренности в тугой узел эмоции. Да и толпа, бежавшая куда-то прочь, исчезает. Я наконец-то могу хотя бы сесть, опираясь на то самое прозрачное ограждение. Жуть. Руки в крови, всё тело болит, во рту мерзкий привкус железа, от которого хочется поскорее избавиться. Но мои глаза сами собой останавливаются на толпе в масках и респираторах, с перечёркнутой колбой на груди и с разномастными орудиями учинения тотального погрома в руках.

— Ха… щенок потерявшийся! Какая сучка понесла от случайного кобеля этого задохлика отмороженного, а?