— Не исключено, — лаконично согласился мастер сновидений.

* * *

Про мое «знакомство» с Гостями было решено пока не сообщать никому. Рассказать про русалку с утопцем — это сначала давать показания страже, потом Надзору. Где эта селедка, тьфу, мокрая леди сейчас плавает — неизвестно. А как я от них отбился — вызовет много ненужных мне вопросов. Лучше остаться скромным неизвестным героем и на свободе.

При этом, стоящие на страже закона очень не любят нераскрываемые дела. Дядя Зарубы про то прямым текстом говорил. А оно мне надо — попасть в категорию «условно вредных» личностей, приносящих плохие новости? А если мои новые «странности» Надзор увидит?

— Не увидит , — проворчал Подушка, —виделки не хватит! Ты не одержимый, чтобы инквизиторы что-то заметили. Но логика у тебя верная. Свои проблемы решим сами, а лишнее внимание любых властей — всегда лишнее. По крайней мере, сначала стоит подробнее разобраться, как теперь у вас тут, в вашем Северном царстве, все устроено в плане магии…

Но и предупредить окрестный люд о появлении монстров в этой местности стоило. Поэтому труп утопца прятать не стали, а с моста его было хорошо видно. Случайный прохожий наверняка заметит, тогда и стражникам сообщит.

Только череп монстру мои «предки» порекомендовали проломить булыжником — на прощание и чтоб наверняка. Надежнее, конечно, было бы сжечь тело — это у нас и дети знают, но без мозга немертвые не ходят, в отличие от некоторых живых.

Выбравшись на дорогу, я поспешил к травнице — и так пару часов потратил на потустороннее. В движении еще и на вопросы моих «я» отвечал. Интересовало их буквально все. И история правящей династии Севера, и наши заграничные соседи, и какие нынче зарплаты у разных профессий, и многое другое.

Объяснил и свою ситуацию с работой и учебой. Отец мой названный (да, я приемыш), Иней Калина служил советником в городской управе Солиямска. И за службу свою получал 70 серебряных в месяц. Когда мы еще в столице жили, оклад у него был раза в полтора побольше, но и цены в Светлограде — ого-го. Но как-то справлялись.

Только вот умерла матушка моя названная — Лазурь, когда брата моего младшего рожала — Ждана. Еще и сестрица моя средняя, Бирюза — ослепла тогда. Лекарь говорил, что от тоски и переживаний.

Отец, после всего случившегося, оставаться на месте, где ему все о страшном горе напоминало, не захотел. Так и перевелся по службе в провинцию, куда знакомые его звали. Восемь лет уж мы в Солиямске живем, я и в школу здесь поступал.

Би, тихая наша умница-красавица, в школе, понятно, не училась, преподаватель к ней приходит — домой к нам. Сестра меня младше на три года, значит, а Ждан — на восемь. Ему только в школу идти, шкоде хитрющей. И малых наших я любил — и Бирюзу, хозяюшку нашу, и любопытного пострела Ждана.