Убедить отца и Буревоя не вмешиваться в мои переговоры с Гостями было непросто. Очень. Это я еще про наличие потустороннего разлома им не рассказал.

Наплел, что у меня настройки лунатизма собьются в астральном плане и эти еще… флуктуации испортятся и контрастность cмохнатостью потеряют. Издали поддержать меня можно, а вот «плечом к плечу» — не нужно!

Взгляд отца говорил о том, что он готовится потерять раньше — свою волосатость на голове — от моих архимагических планов.

— Ты мой подзащитный, как и твой отец. Как ты думаешь, смогу я разорваться на две половинки, чтобы прикрыть тебя на таком расстоянии? — хмуро спросил наемник. — А если тебя в болото утащат?

— Ты же — Дорога, а они иногда расходятся! — попробовал неловко отшутиться я.

Ситуацию спасло только то, что Иней, похоже, понимал — я же могу и сам сюда вернуться без спроса, но уже в одиночку. А еще — веревка!

Ага. Меня, как бешеную боевую болонку, которая постоянно переоценивает свои силы, обвязали веревкой вокруг пояса. Специально же прихватили с собой на болота. И я даже подозревал, что этот поводок — сразу для одной конкретной личности и предназначался.

Несправедливо как-то! Отцу и себе — Буревой прихватил самострелы, а мне… Ладно, рукава на сорочке мне не связали — уже хорошо.

И выдавать мне ничего не нужно. Так-то, у меня была теперь собственная и настоящая шпага. Двадцать серебряных в солиямской оружейной лавке, и я теперь почти дворянином выгляжу.

Неплохая сталь, чашеобразная гарда без украшательства — почти стандартная конструкция для младших армейских офицеров. Только — прошлого столетия. Сейчас-то, все, кому статус позволят, больше или на пистоли переходят, или рапиры легкие таскают. А уставная пехотная шпага тоже полегчала и немного укоротилась.

Но у меня потенциально ожидались достаточно специфические и разномастные противники. Поэтому, по рекомендации Ярилы, я и пришел к такому трудному компромиссу. Чтобы и какого-нибудь здорового упыря рубануть можно было, и против той же рапиры шансы иметь. Ну, и кинжал себе все-таки оставил трофейный — для ограниченных пространств в помещениях и как оружие во вторую руку — против врагов с клинками.

Мастер Арслан (по своему строевому опыту) на двумечный бой смотрел со скепсисом, соответственно и нас ему не учил. Ярила и Циркач, перехватившие меня в качестве ученика, были приверженцами более широких взглядов. Опыт жизненный был у них поразнообразней. Если в свободную руку можно подхватить табуретку и швырнуть в оппонента — так и надо делать. Понадобится кинжалом-дагой во второй руке — врага смутить, нужно этому учиться и смущать!