— Я точно не Кетц… этот самый! И поднимись, пожалуйста, обратно, — ответил я осматривая в астрале повреждения аурной оболочки девушки.

Но поднимать упрямую девицу на ноги пришлось мне самому.

— Но Атлакойя говорить, ты — Кетцалькоатль, Белый Пернатый Змей! — не поднимая глаз, возразила шаманка.

— Можешь меня потрогать, я человек, а не змей! А Атлокойя — дура! И перьев у меня, слава небесам, нету. А кто такие эти… Атлакойя и Кетц, кстати? — полюбопытствовал я. Надо же потом отметить в личном послужном списке, кого я еще «освоил» в заготовках.

На меня как-то неверяще посмотрели, осторожно ткнули пальцем в мою руку, а потом даже пощупали (за нее же!). И в астрале меня еще «обнюхали» полностью. Вроде бы, частично за человека признали. Мало ли за океаном белых людей странных!

Дальше я узнал, что продвинутая сигила одержимости принадлежала давно пропавшей «богине» засухи, Атлакойе. Которую, возможно, и заточил как-то и куда-то — более добрый «бог» с белыми перьями.

Бога-добряка тоже «давненько» не видели на бренной земле. В незапамятные времена он приперся в Винланд, в область Ацтлан (вроде бы), и научил местных — всякому полезному. А потом безответственно свалил обратно на небо, или еще куда-то, докудова просьбы и обращения плохо доходят.

— Хе-хе-хе, — неясно выразился Подушка поначалу. —Говорил же, что экспедиция была в эти земли — наших энтузиастов. То-то они очень скромный отчет по ее результатам подготовили. Видать, натворили тут дел, с нарушениями установленных правил. Авантюристы!

Выпытать историю коллег мистика — я себе пометочку сделал. И, пользуясь тем, что эктоплазмы запасено было вдоволь, подлечил своей восстанавливающийся медузой-пластырем аурную рану Цветочка. Ну и вообще, по всей тонкой оболочке, по мелочам, прошелся.

По докладу Рифмы, девушка очнулась из забытья не то от выжигания сигилы, не то от шокового разрыва связи с манипуляторшей-демоницей. Отголоски сильной боли до сих пор присутствовали в ее ауре.

Но шаманка на одной ненависти к Гостье, за подчинение своей воли, рванулась мстить Атлакойе и спасать «хорошего» меня.

Но бледнолицый (между прочим, у меня и загар имеется!) юноша, к моменту ее появления на поле боя, уже потрошил со зверским оскалом — древнюю «богиню».

А кто может богинь — того самое — и так, и эдак? Знамо дело — добрый белый бог! Тем более, что по легенде, пресловутый Змеептиц был человеко-богом.

Нюансы легенд винландцев разбирать мне было некогда (особенно, имея в сознании современника тех событий), да и Читли сама убедилась, что я «просто» маг — с «особенностями развития». Но магическую клятву о молчании — мне дали по первому намеку и с горящими глазами.