По-человечески жаль Диану и Игоря, в отличие от их приёмной дочери, но я ничего поделать не мог. Обычно целитель либо справляется с болезнью, либо нет, а вот чтобы «болезнь» убила его самого — такого не случилось никогда. Матушка уж точно рассказала бы про такой случай, да с Дианой Артём провёл немало вечеров.

Из всей этой ситуации можно сделать два вывода. Во-первых, целителя искать небезопасно, поэтому придётся сосредоточиться на алхимиках. А во-вторых, моё проклятие куда загадочнее, чем казалось на первый взгляд.

И хоть подобный недуг сам по себе встречается нечасто, ведь обычно он возникает после контакта с одарённым или магическим монстром, но человечество ещё не сталкивалось ни с чем подобным. Зачастую даже самое сильное проклятие просто убивает человека, но никак не взаимодействует с окружающей реальностью.

Что уж говорить, тех же призывателей в этом мире довольно мало, а чтобы монстров призывало проклятие… Случай неординарный, и одной Вселенной известно, удастся ли мне избавиться от этой метки. Особенно если учесть наличие двух душ в одном теле. Артём умер, и на этом история должна была закончиться, но неожиданно на сцену вышел я.

Возможно, после смерти тело должно было преобразоваться в чёрную жижу и уйти под землю. А раз его занял я, проклятие эволюционировало, дабы доделать начатое. На пустом месте я бы вряд ли до такого додумался, именно смерть Дианы и Игоря навела меня на подобные мысли.

Не будь у меня магического дара, я бы, скорее всего, не стал бы рвать жопу в попытках сохранить эту тушку. Но за более чем полторы сотни реинкарнаций магия доставалась мне лишь трижды, а магический мир попадался семнадцать раз. Поэтому на этот раз я сорвал джекпот и не расстанусь с ним просто так.

Вспомнить хотя бы прошлую череду неудач, когда мне приходилось снова и снова умирать, чтобы попасть в хоть немного интересный мир. Мой рекорд по самовыпиливанию составляет двадцать три дня. Пришлось рыдать беспрестанно, чтобы мать-наркоманка выбросила меня из окна. Но она так и так бы это сделала, а может, вообще, продала бы цыганам.

Со стороны может показаться, что я не ценю жизнь и в целом не веду себя так, как должен вести себя человек, проживший восемь веков. Но откуда вам знать? Никто, с кем я встречался, не ходил по земле больше двух столетий. А сколько живёт обычный человек? Семьдесят? И много «умных» среди них?

Если честно, во всем этом цикле жизни и смерти существует всего один вопрос, на который действительно нужно ответить. Он комплексный и предельно экзистенциальный, многие назовут меня душнилой, если я его озвучу. И ирония в том, что ни в одном из миров, где мне довелось побывать, люди не смогли на него ответить.