— Как прикажете, повелитель, — она подняла на меня свои большие синие глаза.

— Мне более восьмисот лет, — я улыбнулся. — Ну как? Соврал?

— Эм-м-м… Нет? — неуверенно прошептала она. — Но разве это возможно?

— Ты мне скажи. Ты ведь у нас специалист по лжи, — я коварно похихикал.

— Вы сказали правду, — она сама не верила своим словам.

— Допустим. Давай дальше. Я обожаю кабачки.

— Это ложь, — едва успел договорить, как она вывела меня на чистую воду. — Грубая ложь.

— Верно, я их ненавижу. Давай что-нибудь посложнее… — я ненадолго замолчал. — Ты не интересуешь меня как девушка.

— Вы соврали, — возможно, мне показалось, но она была довольна ответом.

— Интересно. Очень даже интересно. На самом деле я сказал правду, но если добавить в уравнение гормоны и всю эту физиологическую чушь, то в моих словах можно найти лукавство.

— Как и говорила, я не умею определять процент лжи, повелитель, — оправдалась Сэн.

— Ясненько. Давай теперь ты. Скажи что-нибудь, а я попытаюсь угадать. Посмотрим, поможет ли мне опыт восьми столетий.

— Как вам будет угодно, — она задумалась. — Всю жизнь я прожила в Двугорске.

— Забавно. Я не вижу признаков лжи, но это нелогично. У вас нет бюро по делам рабов. Да и интернатов, скорее всего, тоже нет. Но всё-таки я скажу, что это правда.

— Верно. Интернат у нас есть, а меня зарегистрировала выездная комиссия, — снисходительно ответила Сэн.

— Давай ещё.

— Я девственница, — с ходу выдала она.

— Оу… А вот тут сложнее. Вновь не вижу признаков лжи, но этого просто не может быть. Если бы ты была девой, тебя бы продали в десять, а то и в пятьдесят раз дороже. Говорю: нет. Ты соврала.

— И вновь вы правы, повелитель.

— Получается, ты умеешь обманывать, — я почесал подбородок. — Неплохой навык.

— На самом деле у меня было пятьсот семнадцать партнёров.

— Ага… Стоп! Чего⁈ Сколько-сколько⁈ — я аж опешил от этого заявления. — Даже не хочу знать, правда это или нет…

— Повелитель, вы позволите задать вопрос? — после недолгой паузы, спросила она.

— Конечно.

— А в чём, по-вашему, разница между девушкой, у которой было пять или пятьсот партнёров? — на её лице вновь не было эмоций, что слегка напрягало.

— Тут проблема по части психологии. Если девушка добровольно продаёт своё тело, потому что другая работа ей кажется неподходящей, то это одно. Девушки с такой позицией, мягко говоря, не ценятся обществом. С невольницей, вроде тебя, всё сложнее. С одной стороны, ты можешь оказаться хорошим человеком, а с другой, такое количество партнёров непременно нанесло бы вред твоей психике.

— Вот оно что… Понятно. Кстати, я соврала. Их было меньше.