— Вы уже в курсе, что там, да как и где, — продолжал он. — Это официальная версия.
— А неофициальная? — напрягся я.
— Сейчас приеду и расскажу, — загадочно ответил он.
Глава 9
г. Москва.
— Ну, что вы опять придумали? — протянул я руку Сатчану, садясь к нему в машину.
— Короче, навели справки об этой фабрике…
— Которой? Их там две.
— Которая ткани выпускает, — уточнил Сатчан. — Решили взять её под своё крыло.
— Зачем вам такое хозяйство? Там цеха времён царя Гороха, чтобы порядок навести, надо море финансовое туда влить. Ремонт, проводка, коммуникации, новое оборудование, очистные сооружения… Сплошной геморрой, если честно, а не актив.
На самом деле, земля под всем этим будет очень хорошо стоить лет так через двадцать. Но удержат ли Сатчан и компания этот актив в течении двадцати лет?
И я ведь прекрасно понимаю, хотя вслух мы с Сатчаном вряд ли это будем обсуждать, что они собираются провернуть, почему их не пугает ужасающее состояние фабрики. Они явно, взяв ее под контроль, сразу же пробьют фонды на реконструкцию, и эта задрипанная фабрика превратится в лакомый кусочек. Да еще, небось, и себе что-то отщипнут с тех щедрых денежных потоков, что выбьют на реконструкцию.
Но в девяностых придётся отстаивать своё влияние на фабрику в очень жёсткой борьбе. Разгул криминала будет страшный… Без хорошей крыши этот лакомый кусочек будет не защитить. Без головы останешься. А насколько эта комсомольская кампания, прекрасно себя чувствующая в нынешних тепличных условиях, окажется готова яростно и профессионально сражаться в 90-х за активы? Найти надежную крышу, или самой стать ей, расширившись за счет нужных людей?
— Слушай, мы с тобой люди маленькие, — примирительно сказал Сатчан. — Нам партия сказала, комсомол ответил «есть».
— Хорошо, — ответил я, поняв, что правильно угадал, вслух обсуждать будущую реконструкцию Сатчан со мной в силу каких-то своих соображений не готов. — Какая, значит, моя задача?
— Как обычно. Найти тонкие места, — пожал он плечами. — Серьезные нарушения, за которые их можно прижать.
— Там всё одно сплошное тонкое место, — фыркнул я, не особо горя желанием заниматься этим делом. — Одно вонючее недоразумение.
— Нужно что-то конкретное, документально зафиксированное. Запах к делу не пришьёшь. И сам понимаешь, мы тебя не обидим. Понравилась жене шубка?
— Да, понравилась. Хорошо, — согласился я, услышав от Сатчана то, что хотел, — когда это надо?
— Как всегда, уже надо, — дружелюбно улыбаясь, ответил он.
— Савостюк в курсе?
— Ещё нет, завтра с ним переговорю.
— Ладно, тогда завтра с ним созвонюсь, — протянул я ему руку прощаясь.