— Несколько тысяч — это на мебель. А шубы эти две как «Волга» стоят. Паш, ты куда уже вляпался? — строго глядя на меня, спросил он. — Откуда шубы?

— Я же сказал, за работу со мной расплатились, — ответил я, стараясь скрыть улыбку. Хороший он мужик, за маму беспокоится, чтоб детишечки бестолковые не влипали в проблемы, и ей нервы не трепали. — Не беспокойся. Меня очень серьезные люди отблагодарили, им эти шубы — так, ерунда.

— Паша! Ты мне-то не рассказывай, — разволновался он. — Сколько такие шубы стоят? Тысячи четыре каждая? Это что надо было сделать, чтоб тебе такие деньги заплатили?

— Я тебе так скажу, — подошёл я к нему поближе, — я очень рад, что ты у меня есть и, как родной отец, обо мне беспокоишься. И мама с тобой расцвела, вон какая стала. Спасибо тебе, — я улыбнулся. — А насчёт денег… Дураков вокруг нет. Какую бы я работу для людей ни сделал, заплатили они за неё не в ущерб себе, уж поверь. И обошлись им эти шубы гораздо дешевле, чем простым людям. Вот, например, ты знал, что Москвич, который нам с тобой в магазине продали бы за четыре с половиной тысячи, для предприятий продают за тысячу девятьсот? В два с половиной раза дешевле! Это я случайно узнал. И у меня есть все основания считать, что и с шубами также.

— Это зачем же так с людьми-то поступать? — ошарашено смотрел на меня Ахмад.– Двойную цену, получается, нам выставляют?

— Машины и шубы — это не предметы первой необходимости, — начал объяснять я. — Государство на предметах роскоши заработало побольше и пустило прибыль на дотации предметов первой необходимости. Ни в одной стране мира, например, хлеб, квартплата и проезд не стоят такие копейки, как у нас. Так что, смысл во всем этом, определённо, есть и, в первую очередь, для простых людей.

Ахмад заметно успокоился и кивнул. Ну и хорошо. Но как он на меня накинулся: «куда ты вляпался⁈». Орёл, ничего не скажешь. Мама в надёжных руках.

Провожали Ахмада всей семьёй, вышли на улицу. Аришка снизошла, наконец, до отца, разрешила себя на руках подержать. Ужас как отвыкла от него. Но ничего, маленькая совсем. Переберется к Петру с Инкой и через год-другой напрочь забудет, что ее в самом раннем детстве кто-то еще воспитывал. Грустно, учитывая, что позабудет про все хлопоты над ней Эльвиры и Апполинарии, но это так.

— Ждём тебя в следующую субботу, — пожал я его протянутую руку, — ни гвоздя, ни жезла.

Мама попросила позвонить ей с работы завтра прямо с утра, чтоб она не волновалась. Ахмад помахал нам рукой и уехал.

Вернувшись домой, женщины занялись детскими вещичками, а мы с Петром обсудили планы на день.