Вот чего Иванов так доволен. Думает, что добился своего.

— Но чтобы не доводить до плохого, — декан продолжил с хитрым выражением на лице, — я предлагаю тебе самому написать заявление. Тогда ещё успеешь перевестись в другой вуз, и не попасть под призыв. Или мы можем делать по закону…

— А какие основания для отчисления, Василий Иваныч? — я наклонился к нему, выдерживая взгляд. — Конкретные нарушения?

— Уголовное дело…

— Я там не подозреваемый, а свидетель. И все показания уже дал. Да даже статус подозреваемого — это не основание.

— Обыск у тебя был… — продолжил он уже без былой уверенности.

— Сам факт обыска ничего не даёт. А в протоколе чётко написано — не найдено ничего противозаконного, и даже изъятый телефон уже вернули. Ложная тревога, — добавил я, — потому что один из фигурантов дела — коррумпированный сотрудник, который покрывал виноватых, и не хотел, чтобы я давал показания. Он уже задержан.

Напор стих, Иванес уже пожалел, что подошёл. Но он такой, сначала делает, потом думает. Или думает, что он до сих пор ревизор железной дороги, и одного его слова хватит, чтобы испортить кому-то жизнь.

— У нашего института — высокая репутация, — произнёс он, сверля меня глазами. — И действия, которые её дискредитируют, могут служить основанием для отчисления. Так у нас в уставе написано.

— То есть, помощь правоохранительным органам — это дискредитация? — спросил я. — Я пришёл к сотруднику полиции и следователю, дал показания, и за это меня отчислить? И кто это рушит репутацию?

— Шутить тут не надо, Лебедев, — сквозь зубы проговорил Иванов.

— Давайте-ка так, — я подошёл к нему ближе, — вы мне напишите письменные претензии с указанием конкретных нарушений, и я это оспорю. Так же официально. Но заявление писать не буду.

Тут-то он и сдулся.

— Ты мне всё равно экзамен не сдашь, — он посмотрел на меня исподлобья.

— Сдам. С комиссией и под диктофон, если потребуется.

Иванов явно думал, что закроет вопрос сегодня, но получив отпор, продолжать спор не стал. Тут любому понятно, что он хотел взять меня на понт, чтобы я перепугался и всё написал сам.

Привык давить на железке. Но на железной дороге уже и сами работники опытные, не поддаются, могут и жалобу написать куда надо. Так что при всём желании отчислить не сможет, даже если захочет докопаться. А если решит выйти за пределы полномочий — будем решать вопрос иначе. У меня свои методы.

Я пошёл на пару, а после неё на лестнице столкнулся с другим преподавателем — Игорем Семёновичем Кашиным, который вёл у нас механическую часть подвижного состава.