И… Во! Во как интересно девки пляшут. У меня же была такая картина во дворце, в одном из залов.
Я тут же перешёл туда в мыслях и уже рассматривал её. Это был тот пыльный зал с картинами русских художников, то есть то, что Туман запоминал, находясь в России.
На этой картине четыре человека тоже переходили дорогу, но выглядели не как участники группы. Это были совсем другие люди.
Первым там шёл тип в малиновом пиджаке и золотой цепью на шее, причём толщиной размером с палец, и ещё держал у головы огромный телефон размером с кирпич.
Второй был худым ментом в старой серой форме и фуражке. Третий был в кожанке и кепке, он крутил ключи от машины. Таксист? А последний вообще был в генеральском мундире и фуражке. Причём форма совсем старая, чуть ли не царских времён, с крестами на груди.
Что же это значит?
— Заберу пластинку, — сказал мрачный мужик в костюме, похожий на ФСБшника. — Тут может быть записана какая-то инфа.
Технически да, можно записать цифровой сигнал даже на звуковой аналоговой пластинке, да и много чего ещё можно там выгравировать. Так что пластинку с конвертом забрали, но Наташа всё равно сияла, что нашла такой крупный тайник. Ведь здесь побывал настоящий шпион, а не завербованный агент.
Ну а я вернулся в машину, думая над тем, что всплыло в памяти. И это же старая картина, из времён, когда Туман был моложе, в этом зале были только такие.
Почему Туман запомнил бандита, мента, таксиста и генерала? Это его агенты? Вряд ли. Но где вообще могли пересечься эти четыре таких разных человека из разных времён?
Ответ всплыл сам собой.
Кажется, я знаю, куда стоит съездить. Пока «Контур» ищет хвосты давно мёртвого Тумана, я смогу найти то, что он хотел спрятать.
Глава 17
С утра субботы полил дождь, и стало намного холоднее. Я надел вязаный свитер, тёмно-синюю ветровку с капюшоном, кепку и удобные кроссовки, после пошёл на автобус.
Никакие особые гаджеты не брал, ведь в том месте мало электроники, только телефон и наушники, для отвлечения внимания. Там пригодится собственная наблюдательность.
Людей мало, я сел у окна и включил свою привычную музыку в наушниках:
— Из чего же, из чего же, из чего же
Сделаны наши мальчишки?
Из ножей и из кастетов,
Из обрезов и пистолетов
Сделаны наши мальчишки…
Какой-то пропитый мужик, сидящий впереди, повернулся ко мне, пристально вглядываясь в глаза.
— Братан, — протянул он, и я почувствовал перегар. — Третьим будешь?
— А где второй? — спросил я, посмотрев на него.
— Найдём, — мужик пожал плечами.
— Не. Я на кладбище еду.
— А все там в итоге будем, — он повернулся вперёд и уснул.