Ведь тело Лисицына ещё не захоронили. А если они увидят таблетки, то подумают, что это Турок его отправил. Сделают дополнительные анализы и увидят.

Так и самого Леонида Аркадьевича не обвинят, что он был шпионом, ведь поймут, что его убили, и Штерну будет труднее отмазаться. Он же пытался выставить вражеским агентом своего шефа, но не выйдет.

Вдали показались фары. Я сел у машины, выдохнул, потёр всё ещё болевшую грудь. Наверняка там остались синяки от ремня. Да и лицо горело от подушки безопасности.

Подумалось вдруг, что у Турка тоже должна быть машина. Раз он учился у Тумана, то где-то оставил свою для работу. Но тут без его памяти хрен вычислишь.

А что насчёт памяти Тумана? После сегодняшнего она точно должна освежиться.

Я попытался прямо сейчас пройти к башне дворца, которая была важна для шпиона, но всё расплывалось, едва я проходил через ещё неизвестные мне залы.

Ещё рано, но я уже вижу больше. Даже появился зал, в котором можно разглядеть большой глобус. Там будто нет света, но уже проявляются стены, на которых висели карты.

Отлично, там точно может быть что-то полезное…

На подъезжавшей машине горела мигалка. Менты или скорая. Менты. Я поморщился. Опять сейчас будут выделываться, как они любят, особенно если кто-то меня знает.

Но тут мне повезло. Хотя бы этот один мент меня никак не терзал. Даже помогал несколько раз.

— О, это ты, Вадик? — опер Пётр Рогачёв уставился на меня. — Ты чё тут делаешь?

— Вы как та училка в Гарри Поттере, — я усмехнулся и кашлянул. — Смотрите на меня с таким видом, будто хотите сказать: «почему когда что-то происходит, ты всегда оказываешься рядом».

— Раз смеёшься, значит, целый, — заключил он. — Ну ёлки-палки, ты как тут оказался вообще? Колу будешь?

— Да. Дежурите сегодня?

— Ага. А то звонит какой-то мужик, мол, террорист какой-то убился с пацаном на машине. Вот и дёрнули меня, ёлки-палки, вдруг криминал. Хотя тут точно криминал, — Рогачёв присвистнул.

У него была маленькая бутылка доброй колы, тёплая, но я всё равно выпил.

Рогачёву я объяснил начало легенды, что утром мне написала девушка, я ушёл из института, но дальше ничего не помнил. Что очнулся в машине, и тот человек мне угрожал. Заставил меня сесть за руль, потому что сам скрывался, но я не справился с управлением, когда он достал пистолет, и врезался.

Когда говорил, при этом смеялся, чтобы он думал, что это нервный смех. Зато он сфотографировал ствол и всё остальное. Но все детали ему знать не надо. Типа для большей правдоподобности я скрываю то, что надо знать только ФСБ.

— В отдел надо будет съездить, — сказал Рогачёв.