И кроме того, если эта штука так важна, и за ней охотятся такие опасные люди, то в их руки она попасть не должна, или будет крайне хреново. Надо точно узнать об этом, а для этого нужно будет копать самому.

Значит, работаем с «Контуром», и узнаём больше. Стану «Туманом» сам, но внутри останусь самим собой. Ведь Туман в итоге умер, а я остался.

Я взял телефон. Час поздний, но я видел в мессенджере, что Наташа, которую отпустили, ещё не спит, вот и набрал её.

А про себя думал, кого же Ланге отправит следующим? Доктор не отступится. И открытый зал с картинами мне пока ничего не говорил…

* * *

Некоторое время спустя. Федеральная тюрьма строгого режима Терре-Хот, штат Индиана, США…

Пожилой мужчина в тюремной форме вышел в прогулочный двор и прошёл мимо тренажёров, где собрались качки из местной группировки белого братства. Здоровенный усатый мужик с татуировкой в виде немецкого орла на груди отошёл, уступая дорогу.

Пожилой направился дальше, проходя мимо баскетбольной площадки, где играли чернокожие из другой группировки. Один задержал бросок, чтобы случайно не задеть пожилого мячом. Затем путь вёл мимо латиносов, которые прессовали новичка, и направился к столу, на котором стояла шахматная доска с пластиковыми фигурами.

Но стол был занят.

— Это моё место, — вежливо сказал пожилой мужчина.

Он держал спину ровно, стоял с достоинством, а тюремная форма сидела на нём ровно, будто её сшили на заказ.

— Обычно я играю в это время здесь, — с британским акцентом продолжил пожилой. — И если вы не играете, прошу отойти. Но если вы хотите научиться, то я буду рад вам помочь.

— Чего? — протянул накачанный латиноамериканец и смерил его взглядом.

На этом заключённом были только штаны, несмотря на прохладную погоду. Лицо и мускулистый торс были покрыты множеством татуировок о принадлежности к банде Mara Salvatrucha, а на правом бицепсе был шрам от пули.

— Вы новичок? — спросил пожилой мужчина с вежливой улыбкой. — Ещё не знаете, как тут всё устроено? Могу объяснить на понятном языке.

— Ты нарываешься, viejito? — латинос поднялся. — Ты хоть знаешь, с кем говоришь? — он ткнул пальцем в одну из татуировок.

— Зря это он, — проговорил наблюдавший за сценой чернокожий заключённый и подозвал товарища: — Эй, Си-Джей! Смотри, хоуми, как Епископ размажет новичка.

Латиносу стоило заметить раньше, что этого старика сторонятся даже отморозки. Но ничего сделать он не успел, и через несколько секунд лежал на земле, держась за горло, куда его ткнули твёрдым как сталь пальцем.

Вздохнуть он смог не сразу, и потом ещё долго лежал и морщился от боли. А пожилой мужчина спокойно сидел за столом и раскладывал фигуры по памяти, будто хотел доиграть старую партию.