Света вышла, пытаясь вспомнить, что она забыла. Андрес стоял в коридоре и напряжённо смотрел в сторону лестницы.
– А ты-то что здесь делаешь? – раздражённо спросила вожатая.
– Я боюсь, – прошептал испанец.
– Не того боишься, – похлопала его по плечу Света. – Если ты сейчас же не уйдёшь в свою комнату, можешь начинать бояться меня.
Андрес перевёл на неё озадаченный взгляд. Он не понимал. Он вообще никого не понимал из тех, кто его сейчас окружал. Может, он не так говорит по-русски?
– Но я ничего не сделал!
– И не сделаешь больше! Иди к себе. Все уже спят.
Света подтолкнула испанца к нужному ему коридору.
– Я не хочу.
Света закрыла глаза. Сил у неё больше не было.
– Я хочу! – потребовала она. – Андрес! Ты можешь сделать что-то, что от тебя хотят?
– Не могу! – отозвался Андрес и резко повернул на половину девочек.
– Если ты туда пойдёшь, тебя точно убьют. – Света потёрла лоб: перед этим у неё была какая-то другая мысль. Кого-то она хотела найти.
Андрес же уходил, и его ничто не могло остановить.
Света огляделась в поисках того, на ком можно сорвать гнев. На диване лежал куль из одеяла. Куль шевелился. Света приподняла свесившийся конец.
– А ты здесь что делаешь? – спросила она Семёна.
– Фильм досматриваю, – буркнул он, поправляя сползшие очки, и облизнулся.
– Ты обалдел? Быстро в кровать! Фильм он досматривает! Я вам вообще запрещу фильмы смотреть.
Семён послушно выбрался из одеяла, сгрёб его в охапку и пошёл в свою комнату.
– Мне там пять минут осталось. Всё равно же досмотрю, – буркнул он, толкаясь в дверь. Заперто.
Света закатила глаза:
– Нет! Я сегодня точно кого-нибудь убью!
Она пошла к Семёну, думая о том, что если сейчас крикнуть, то все выглянут в коридор, потому что никто – ну совсем-совсем никто – не спит. И только малыши, в чью комнату надо попасть, уснули.
Они с Семёном стали осторожно стучать, а в это время за их спиной прошмыгнули Никита с Дашей. Никита шёл впереди, держа Дашу за руку. Они повернули к лестнице, и ступеньки ещё долго вздрагивали под тяжёлыми шагами Никиты.
Таланты
Был полдень, солнце жарило. Ослепительные лучи падали на асфальт, закапывались в трещинах. От высокой температуры площадка должна была уже расплавиться. Но она оставалась всё такой же серо-бесстрастной, словно снизу у неё стоял охладитель. Воздух вибрировал от жары. Деревья с удивлением смотрели на бегающих по площадке ребят. Им бы спрятаться в тень, но они носились по самому солнцепёку.
– У нас ничего не получится, – нудел Вовка, по пятам бродивший за Лизой.
Было самое неприятное послеобеденное время, когда хочется спать, а вот думать ни о чём не хочется. Ещё меньше хочется двигаться. И совсем не хочется торчать на солнце. Но Лиза шумела, Лиза настаивала, Лиза тормошила. Прятаться было некуда. На лавочке серой тенью сидела Василиса.