В итоге страну неплохо тряхануло, до усрачки перепугав власти. Их первая реакция была предсказуема — обнаглевший народ решили давить всеми способами, не исключая физическую расправу. Но после того, как митинги начали охватывать всё больше предприятий других областей, где парторгов изгоняли пинками, требуя большое начальство, дабы оно объяснило, где товары и почему РСФСР должна кормить одиннадцать паразитов, высокопоставленные товарищи растерялись. Я сознательно напирал в листовках и «Звезде» на дисбаланс в экономиках республик, указывая, кто оплачивает банкет. У «Искры» была иная задача, касающаяся строго политических вопросов и нарушения Конституции.

Новости разлетались по стране, заставляя множество граждан задумываться. Неплохо подкинули дровишек и «вражеские голоса». Заодно подконтрольные мне западные СМИ атаковали всех советских чиновников, посещающих зарубежные страны. Вопросы были одинаковые — почему правительство СССР не может накормить и одеть собственный народ, хотя запускает ракеты в космос и строит АЭС. По многим странам прокатилась целая волна в поддержку «голодающих» уральцев, когда в посольства Советского Союза понесли еду. Это был просто позор и чудовищный удар по имиджу. Западные политики сначала растерялись, но затем дали команду прессе, и процесс стал лавинообразным.

Даже Аня немного перепугалась и не хотела лететь в Москву, наслушавшись истерик и откровенного вранья, льющегося из телевизора. Итальянские власти решили воспользоваться ситуацией и нанесли удар по своим левым. С учётом того, что всех достали красные бригады, провокация удалась. Рейтинги коммунистов и прочих социалистов рухнули ниже плинтуса, а хвалить СССР стало неприлично. Всё это касалось и других стран.

Возвращаясь к активистам и ребятам, игравшим в декабристов, я им помогу. Уже сейчас на Западе сформированы целые группы поддержки, требующие открытых судов. К ним активно присоединились доморощенные диссиденты и либералы. Хоть какая-то польза от этой сволочи. Заодно стало модно устраивать собрания на предприятиях и в ВУЗах, где теперь открыто обсуждаются ранее запретные темы. А власть вынуждена отвечать на вопросы о судьбе арестованных и происходящей несправедливости. Народ будто проснулся и осознал, что это именно он хозяин в стране, а власть — просто обслуживающий персонал. Ситуация на самом деле страшная для коммунистических бонз. На дворе конец семидесятых и второй Новочеркасск невозможен, хотя бы вследствие более масштабных протестов. Сейчас в СССР сложилась уникальная ситуация, более близкая первым годам после революции, когда народ и рядовые партийцы не боялись задавать неудобные вопросы. Но тогда большевики могли отбрехаться стандартной демагогией, просьбой подождать и призвать к вере в светлое будущее. Но с какого перепуга народ должен верить подобному бреду через шестьдесят лет после победы пролетариата?