— Подвинься-ка! — попросил я, доставая из сумки кирку. Чтобы я был бы за гном без кирки? Хоть и пригождается она мне не чаще раза в месяц.

Адельхейд передвинулась подальше, я примерился, нужно бить так, чтобы точно не задеть ее ногу, и приступил к работе. Валун весил тонн пять, глубокая трещина в нем появилась уже давно, пересекая его почти по всей длине. Я не ставил своей целью развалить камень пополам, для этого надо иметь продвинутый навык в горных работах. Я, конечно, полон амбиций, но не склонен предаваться иллюзиям. Нет, мне надо всего лишь отколоть кусок от одного из края трещины, вытянув который можно ослабить давление и освободить ногу.

Как обычно и бывает, реалистичная постановка цели привела к успеху. Первый отколовшийся кусок, к сожалению, немного не достал до ноги Адельхейд, не решив проблему, зато потом я смог киркой отколоть там же больший по размеру кусок, уже уходящий вглубь трещины вдоль застрявшей стопы. Аккуратно поддел его лезвием кирки, затем расшатал вдоль, чтобы не повредить ногу, и через минуту выдернул. Сразу стало видно, что ногу теперь можно вытащить, что мы тут же и проделали. Адельхейд неуверенно встала на ноги, и тут же, пошатнувшись, оперлась на меня:

— Ой! Выдали дебафф на шесть часов на хромоту!

Вот не факт, вполне возможно, что всего лишь женский трюк, чтобы вызвать у хмурого мужика сочувствие к проказнице, избежав порки. Но мое внимание привлекло нечто другое. Из сумки Адельхейд внезапно высунулась крохотная голова, по виду, гномья или человеческая, но это в том случае, если бы гном или человек были сантиметров тридцать ростом. Посмотрев на меня не менее хмуро, чем я на Адельхейд, голова выдала:

— Ну, чего уставился, громила? Что, совсем дикий, правилам вежливости никак не обучен?

Я потряс головой. Это что еще за хрень?

— Адельхейд, мне кажется, или твоя сумка только что ожила и меня куда подальше послала? — неуверенно спросил я. День задался непростым на стрессы, мало ли, уже перевозбужденное сознание от стресса начало сумки оживлять?

— Ой, совсем забыла сказать! — затараторила возбужденно Адельхейд, — это мой пет, альраун! Я же прошла данж, вот мне и написали — желаете ли получить редкого пета, альрауна? Конечно, сказала да!

— Вот еще, пет! — тут же огрызнулась голова из сумки, — я вольный и свободный гражданин мира! Мы, альрауны, все такие!

— Ладно, что-то для меня пока всего этого слишком много! Показывай выход из данжа, доберемся до дома, там все это обсудим! — сказал я, покосившись на странного пета. Какой еще альраун, что это, вообще, такое? Мини-хоббит, что ли? Или лепрекон какой засушенный?