— В самом деле? — оживился брат Стеффен. — Прошу, поделитесь последними новостями. У нас ходят упорные слухи, что император намерен примириться с Сияющими Чертогами! И не просто примириться, но и признать догмат о верховенстве понтифика! Я отказываюсь этому верить! Решительно отказываюсь!

Лицо ловчего раскраснелось, и не от выпитого, а от праведного гнева.

Я потрясенно захлопал глазами, затем коротко выдал:

— Бред! — помолчал немного и смягчил резкость своего высказывания. — Я, конечно, провел зиму в Рауфмельхайтене, но это не такая уж дыра, чтобы туда не дошли известия о чем-то подобном. Уверяю вас, светлейший государь на такое не пойдет никогда и ни при каких обстоятельствах. К тому нет никаких предпосылок!

Стеффен с облегчением, как мне показалось, выпил и сказал:

— Отрадно слышать, магистр! Отрадно слышать, что светлейший государь остается защитником истинной веры и не обратил свой взор на восток. Но насчет отсутствия предпосылок вы все же заблуждаетесь. Они есть, и серьезные.

— В самом деле?

Ловчий кивнул.

— С прошлой осени герцог Лоранийский нанимает на службу роты вольных ландскнехтов. Как только просохнут дороги, он двинет войско на Острих. И будет в своем праве: некогда те земли принадлежали его семье. Император ничего не сможет с этим поделать.

Я пожал плечами.

— Не стоит забывать, что Острих входит в Союз вольных портов. Они не останутся в стороне и выставят достаточно наемников, чтобы блицкриг превратился в затяжную кампанию.

— О том и речь! — поддержал меня Стеффен. — Лорания втянется в войну, а еретический гнойник Лавары толком так и не выжжен. Западная Чезия не сможет рассчитывать на помощь, если догматики решатся вернуть утраченные владения.

— Среди догматиков нет приписываемого им единства. Междоусобицы случаются там не реже, чем в империи.

— О да! На востоке короли и цари точно так же точат друг на друга зуб, но понтифик обладает достаточной властью, чтобы натравить эту бешеную свору на общего врага. Тем более — на врага, ослабленного внутренними проблемами. У императора есть резоны договариваться с Сияющими Чертогами, но я уповаю на то, что он окажется силен в вере и не поддастся на это искушение!

— Нисколько в этом не сомневаюсь, брат Стеффен, — сказал я, желая поскорее закончить не слишком приятный разговор. — Светлейший государь — пример для всех ортодоксов!

Вести крамольные беседы с человеком, который, возможно — пусть всего лишь возможно! — имеет отношение к Кабинету бдительности, все равно что совать голову в пасть дикого льва, уповая на его сытость. Чистое самоубийство.