— Не умаляйте своими сомнениями авторитет ордена Герхарда-чудотворца!

В словах таилась угроза, и я не стал отшучиваться.

— И в мыслях не было, — произнес я с серьезным видом, а затем приоткрыл дверцу кареты и заглянул внутрь. Руне Фальк сидел на задней лавке, стиснутый с двух сторон плечистыми герхардианцами. Вид у него был при этом беззаботней некуда, щеки растягивала бездумная улыбка. А вот под глазами осунувшегося брата-ритуалиста залегли черные пятна, словно этой ночью он не проспал и пары часов.

Прежде чем я успел поинтересоваться мнением колдуна об эфирном теле мальчишки, брат Стеффен встряхнул вожжами, и лошади тронулись с места. Следом под скрип колес к распахнутым воротам покатила и наша карета. Я ускорил шаг и заскочил на подножку, не желая топать до лагеря пограничной стражи пешком.

К нашему появлению закованного в кандалы Ивара Фалька уже вывели из сруба. В одной дерюге и босой, он ежился под дуновениями прохладного утреннего ветра, казался усталым и несчастным. На могущественного некроманта арестант нисколько не походил.

Да он им и не был. Я прекрасно помнил, сколь тускло и невыразительно выглядело его эфирное тело. Вероятней всего, мертвецов он поднял с помощью некоего магического инструмента, который прежде хранил в тайнике под половицей, а потом перепрятал неведомо куда.

Формальности много времени не заняли, и фельдфебель с нескрываемым облегчением передал мне с рук на руки своего подопечного. Солдаты выглядели хмуро и неприветливо, следили за нами безо всякой приязни, но ни один не осведомился о дальнейшей судьбе Руне. О мальчишке они словно позабыли.

Но не позабыли, разумеется. Вне всякого сомнения, держать язык за зубами им приказал командир роты. Ну и, как выразился брат Стеффен, авторитет ордена Герхарда-чудотворца тоже сыграл свою роль.

— Шевелись! — потянул я Ивара Фалька к нашей карете.

Тот под звон цепей сделал шаг, другой, затем остановился посреди грязной лужи и вдруг объявил:

— Я отдам книгу, если оставите в покое Руне.

Фельдфебель Сепп обратился в слух, и я дернул некроманта за руку.

— Не испытывай мое терпение! — прошипел на ухо некроманту.

Тот уперся.

— Я отдам книгу, — повторил он. — Как вы и хотели!

— Руне болен! — повысил я голос. — Ему нужен уход.

Ивар Фальк скривился в болезненной гримасе.

— Признайте его моим племянником, — выдавил он из себя. — Позаботьтесь о нем, не дайте причинить вред этим живодерам, и я отдам книгу.

Книгу, ха! Каков шельмец! Ни одна книга не позволила бы этому ничтожеству провести ритуал, способный поднять две дюжины мертвецов. Помочь в этом мог лишь некий могущественный артефакт или… жертвоприношение!