Макс вон Сюйд поколебался немного и сказал:

— Филипп, теперь мы знаем, где книга! Быть может, поищем ее сами?

Я промолчал, не в силах отвести взгляда от мертвого дуба и его растопыренных во все стороны сучьев. Невесть с чего вспомнились другой дуб и долгие блуждания по зимней чащобе, по спине пробежался неприятный холодок испуга. Но нет — это просто мертвое дерево, не более того.

— Филипп! — дернул меня Макс. — Возвращаемся?

Мы остановились.

— Возможно, — хмыкнул я после недолгих раздумий и обратился к Фальку-старшему: — Ты ведь там провел ритуал, верно?

Ивар закашлялся, сплюнул мокроту и кивнул.

— Но тайник был в доме, не в лесу, — сказал он, хрипло дыша. — Где именно спрятал фолиант Руне, не подскажу.

— Подходящих мест там не так уж и много, — рассудительно заметил Макс.

— Какое место сочтет подходящим деревенский дурачок? — многозначительно произнес брат Стеффен. — У нас в запасе не больше часа. Выедем позже, не успеем добраться до Ролле. Потеряем целый день. Бегать туда-сюда — вариант не из лучших!

Мнение ловчего и решило дело. Мы продолжили путь, и вскоре ветви деревьев и кустов заколыхались под легкими, едва уловимыми дуновениями свежего воздуха. Продравшись через густой подлесок, наш отряд выбрался к широкому длинному логу, залитому непроглядно-белой пеленой. На другом берегу «молочной» реки вставала стена деревьев, немного дальше виднелась лысая макушка холма.

— Вон, смотрите! — указал фельдфебель Сепп. — Отсюда уже видно кузницу! Можно было идти по просеке, просто вышли бы немного дальше.

Я присмотрелся и не сразу, но все же сумел разглядеть приземистое, будто вросшее в землю строение неподалеку от вершины пригорка. По прямой до него было шагов триста, но по прямой нужно лететь подобно птице или пушечному ядру, а нам придется сначала спуститься в лог, а после взобраться наверх. И все это — практически вслепую.

— И что будем делать? — спросил я фельдфебеля.

— Ревень, Жлоб! Осмотритесь на месте! — отдал распоряжение командир роты, и две тройки егерей вошли в туман, моментально растворились в нем, сгинули, скрылись из виду.

Нам оставалось лишь ждать. Озябший Ивар Фальк стучал зубами от холода и беспрестанно кашлял, его племянник с удовольствием грыз невесть кем врученный сухарь. Макс посматривал на меня с неприкрытым укором; происходящее человеку архиепископа категорически не нравилось.

Пусть! Интересы его высокопреосвященства имели значение ровно до тех пор, пока не начинали идти вразрез с моими собственными. Я ничего не обещал архиепископу Фредрику и уж тем более ему не присягал.