Однако наше общество неоднородно, и порой разные его представители берут на себя больше, чем им положено в соответствии с Уставом нашей организации. Как Хранитель, я стараюсь пресекать подобную деятельность, но я не всегда могу вовремя реагировать.

Поэтому я приношу вам свои самые искренние извинения за непродуманные поступки Алистера Виндзора и Гая Кассия Ногаролы. Они поступили против воли общества Януса Двуликого, и были наказаны за свою дерзость. Никаких претензий со стороны общества к вам по этому поводу у нас не имеется.

В свою очередь спешу сообщить, что мной был отдан приказ, и наши люди вывезли вашу матушку, Юлию Александровну Романову, за пределы Русского царства. Тем самым, как вы наверняка понимаете, мы спасли ей жизнь. Сейчас она чувствует себя прекрасно и не испытывает нужды ни в чем.

Так как вы сумели организовать защиту таким образом, что обычные эмиссары общества к вам добраться не имеют возможности, я взял на себя смелость написать это письмо открыто и послать его по официальным каналам.

Как я уже указывал выше, моя цель, как Хранителя — примирение. Зная, что деспот Римской империи отправил вам приглашение в Рим, я решил, что устроить вашу встречу с вашей матушкой в столице католической церкви будет разумно. Также, если вы пожелаете, там же в Риме мы сможем встретиться с вами лично.

Я уверен, что вы не откажетесь от возможности обговорить все возникшие за это время вопросы. И когда узнаете о нашем обществе больше, возможно, согласитесь стать одним из нас.

В любом случае я буду ждать вашего ответа, сообщить который вы сможете своей матушке при встрече в Риме. Она находится под моим личным патронажем и имеет прямой канал связи.

С уважением,

Хранитель общества Януса Двуликого,

Бернар '

Перечитывать это послание особой нужды не было, однако, вернувшись к себе в особняк, я заново пробежал его взглядом.

Понятно, что я показал зубы и перекрыл ключникам воздух в Русском царстве, а от Британской империи, которую представлял в обществе Виндзор, не оставил и камня на камне. Я для них опасен, и доказал на деле, что для меня не станет проблемой раздавить общество хоть поодиночке, хоть всем скопом.

Упование Хранителя на то, что я испытываю к бывшей царице какие-то сентиментальные чувства, кажется, стало для него последней надеждой. И последним щитом. Не просто так он упомянул, что Юлия Александровна в его заботливых руках. Не только обласкать может, но и прихлопнуть, и только от меня будет зависеть, каков будет итог жизни биологической матери.

Однако моя поездка в Рим и так прорабатывается. Министерство иностранных дел Русского царства до сих пор ведет переговоры с коллегами из Рима, чтобы все прошло гладко и без проблем. Как только закончат утрясать все формальности, у меня на руках будет подробная инструкция с указаниями, как себя и с кем вести, куда соваться нельзя, а где лучше, наоборот, показаться прилюдно.