Когти плавно перетекали в лезвие катара на каждой руке, а вслед за этим полыхнула молния, на мгновение соединяя клинки яркой вспышкой. Семен Константинович чуть дернул веками, в воздухе запахло озоном, и на голове князя Ефремова приподнялись волосы.

— Очень, — выдохнул он, — странное чувство. Я как будто точно знаю, как пользоваться этой молнией.

— Конечно, знаешь, — подтвердил я, делая глоток горячего кофе. — Система устроена так, чтобы даже неодаренный, надев артефакт, смог его использовать по назначению без долгой подготовки.

Князь Пермский кивнул, убирая свой родовой дар, и раскрыл ладони. Между его пальцев засверкали новые разряды. Повинуясь воле своего владельца, они слились в два больших белых столба, от которого отходили на мгновение дергающиеся ветви.

— Ух, — донеслось до меня восторженный выдох сквозь треск разрядов. — Кажется, так.

Я не переживал, что Семен не удержит свой дар — артефакт предусматривал прерывание использование, когда оператор не справлялся. По все той же причине применения неодаренными — у них ведь нет опыта, им такая защита необходима.

А князь Ефремов тем временем развел руки чуть шире, и оба электрических разряда рванули навстречу друг другу, соединяясь в единую дугу. А уже через миг она расширилась, расползаясь на отдельные разряды, пока не окутала всего Семена с ног до головы.

Я сформировал небольшое силовое поле в виде иглы и направил его в этот светящийся кокон. Электрическая защита ударила по моей технике, развеивая ее. Но и в щите Семена Константиновича возникла обширная прореха. И хотя князь Ефремов залатал ее через пару секунд, мы оба понимали, что эта вынужденная задержка может стоить жизни.

Резко погасив дар Хранителя, мой школьный друг тряхнул головой. А потом еще и пригладил волосы рукой. Сузившиеся зрачки Семена Константиновича как нельзя лучше говорили, что вся эта иллюминация мешает ему видеть ничуть не меньше, чем потенциальному сопернику.

— Мощно, — произнес князь Пермский, после чего снова призвал свои когти.

На этот раз родовой дар сразу же явился в мир с разрядами тока между лезвиями. Любоваться ими Семен Константинович не стал, и тут же погасил технику. Встряхнувшись, он прошел к свободному креслу напротив меня и опустился на сидение.

Несколько минут мы молча пили кофе, не произнося ни слова. О чем думал князь Ефремов, я не знал. А вот меня занимало, примет ли Ростислав Владимирович дар управления временем. С учетом физических параметров моего биологического брата это должно стать хорошим усилением эффективности боярина Иващенко.