Катнув перстень через стол, я вновь посмотрел на своего собеседника, принимая решение.

Отец предложил мне самому решать, хочу ли я связываться с международным обществом единомышленников. Однако я и тогда был намерен вернуть знак, а теперь, после заявления Ногаролы, оставлять его и вовсе опасно.

Говоря откровенно, если Гай Кассий захочет меня подставить, ему достаточно заявить о том, что я уже сотрудничаю с ним, и первый же тщательный обыск Царской Службы Безопасности обнаружит у меня тайный символ. Конечно, у меня не та репутация, чтобы меня немедленно казнили за измену, однако осадок останется, и доверия между мной и Михаилом II станет заметно меньше. Зачем мне такие риски?

— Ничего иного я и не ожидал, — накрыв перстень ладонью, кивнул граф Кальдеро. — До сих пор каждое ваше решение шло на пользу вашей стране. И по всем раскладам вы бы не стали мне доверять. Не та у меня должность, чтобы мне верили на слово. Каков будет ваш ответ, княжич Романов?

— Как вы и сказали, ваше сиятельство, я не стану решать подобные вопросы без выгоды для своей страны, — ответил я. — А тайное расследование, заставившее прилететь в Русское царство главу имперской безопасности, это слишком серьезно, чтобы вчерашний мальчишка мог здраво оценить все риски и выгоды для своей страны. Так что я благодарен вам за приятный диалог, однако выдать вам сведения, которые вы хотите, не могу.

Ногарола сдержанно кивнул, и по его выражению лица не было понятно, расстроен он или доволен моим ответом. Но, независимо от его отношения, менять свое решение я не собирался.

— Что ж, в таком случае мое предложение будет открытым еще неделю, Дмитрий Алексеевич, — сообщил он, поднимаясь на ноги, чем демонстрировал, что мне пора на выход. — Как вы понимаете, мое положение позволяет решать очень многие вопросы и проблемы. Кто знает, быть может, в чем-то глава Римской безопасности сможет оказаться вам полезен?

Я тоже поднялся на ноги и кивнул графу.

— Я запомню ваши слова, ваше сиятельство, — ответил я.

На выходе из переговорной меня уже ждал с плащом в руках тот же самый слуга. Одевшись, я спустился на первый этаж, под взглядами охраны миновал длинный коридор, а оказавшись на улице, вручил верхнюю одежду подошедшему охраннику Романовых.

— Я его испачкал, избавьтесь от него, — велел я, и боец кивнул.

Пока мне подавали куртку взамен «испорченного» плаща, я оглянулся на окна третьего этажа. Тень, мелькнувшая за окнами, не позволяла невооруженным глазом определить, слуги это ходят или сам глава Римской безопасности. Однако мой глаз как раз вооружен.