Да, военные действия Русского царства против Германского рейха — это не уничтожение Речи Посполитой, тут разговор пойдет о серьезной затяжной войне с миллионными потерями с обеих сторон. В подобной ситуации уже будет не до защиты чужих земель, здесь встанет вопрос, как свои бы удержать.

— Наш разговор будет касаться как раз Британской империи, — предупредил я, защелкнув дипломат. — В ходе расследования, проводимого Царской Службой Безопасности, было установлено, что ваше имя фигурировало в списке людей, которые должны быть убиты.

Я говорил об этом, спокойно глядя на собеседника. Мне было интересно, как он отреагирует на самом деле, а потому перед тем, как заговорить, я нырнул в транс, чтобы отслеживать каждое движение его мышц.

И Стремнев не подвел.

Игорь Павлович выслушал меня столь равнодушно, как будто я ему меню зачитывал, а не об угрозе жизни поведал. Боярич медленно откинулся на спинку стула и быстро простучал по столешнице кончиками пальцев.

— Естественно, узнать, что это за список и кто помимо меня в нем числится, права у меня нет, — утвердительно произнес он. — Но так как я не наследник рода, выходит, напрямую бояре Стремневы с этим не связаны. Также Британии гарантированно нет никакого дела до наших мясокомбинатов, это уж точно. Остаются два варианта: мои теории нашли отклик за рубежом, и меня решили убрать, пока не докопался до истины, афиширование которой навредит высокопоставленным лицам Британской империи. Или же все дело в том, что я на самом деле не сын Павла и Марии Стремневых.

Я приподнял бровь, а боярич усмехнулся.

— Бросьте, Дмитрий Алексеевич, — чуть оторвав пальцы от стола, сказал он. — Мы с вами оба знаем, я не похож ни на одного из предков боярского рода Стремневых. Одной внешности хватает для сомнений, но я к тому же проводил исследование ДНК, которое и показало, что я — не их сын. Само собой, делал это втайне и все следы своих исследований уничтожил.

Что ж, рано или поздно кто-то из царских детей должен был до этого дойти. Однако тот факт, что Игорь Павлович самостоятельно решил головоломку, при этом не привлек ничьего внимания, вызывает уважение.

И сомнение. Не фаворит ли монахини Аглаи передо мной?

— Так как меня должны были устранить, — тем временем продолжил Игорь Павлович свои размышления, — выходит, что как минимум один из моих родителей является высокопоставленным чиновником Русского царства. И в теории я имею законное право стать его наследником. Разумеется, если меня не убить раньше. Вопрос в другом, Дмитрий Алексеевич, это сами англичане делают или им подсказал мой соперник, чтобы прибрать к рукам наследство и избавиться от конкурентов чужими руками?