Мне было чисто по-человечески жаль старика. Но он тоже нес ответственность за дела своей подчиненной. Перед ним она была обязана отчитываться. Ему же передавала средства от прихожанок, отмывая таким образом кровавые деньги мятежников и иностранных агентов.

— А вот теперь вам нужно выйти, ваше святейшество, — обернувшись к патриарху, приказным тоном сказал Емельян Сергеевич. — После того, как мы закончим, вы получите запись этой части допроса, если государь даст на то свое разрешение.

Мефодий закивал и, тяжело опираясь на подлокотники, медленно поднялся на ноги. За те минуты, что мы допрашивали Светлану Николаевну, он, казалось, постарел еще больше. И уже не производил впечатления незыблемого столпа, хранящего веру Русского царства.

Когда за патриархом закрылась дверь, Невский презрительно хмыкнул. Мы остались втроем, Емельян Сергеевич повернулся ко мне.

— Дмитрий, пришло время спросить про список, — объявил он, и я кивнул.

— Что тебе известно о детях государя Русского царства Михаила II? — спросил я, глядя на игуменью.

Она медленно раскрыла рот, чтобы начать говорить. С каждой минутой женщине становилось все хуже, но я старался как мог, чтобы техника не разрушила ее разум. Все же возраст и отсутствие дара сыграли свою роль, и Светлана Николаевна переносила воздействие с трудом.

— Я знаю, что у государя Русского царства много сыновей, но не знаю сколько, — наконец ответила настоятельница.

— Откуда тебе известно о детях царя? — уточнил я.

— Мне рассказала монахиня Аглая, — призналась та.

Я взглянул на Емельяна Сергеевича. Невский несколько секунд смотрел на женщину, чуть прищурив глаза. После чего кивнул мне.

— Пусть назовет имена.

Но задать новый вопрос я не успел. «Оракул» привлек мое внимание, и я тут же прервал технику допроса. Невский заметил это и смотрел на меня с вопросом в глазах. Однако было не до разговоров.

Резкий скачок давления в газопроводе повлек за собой мощный взрыв. И если ничего не сделать, через несколько секунд нас всех завалит обломками монастыря. Даже моего дара не хватит, чтобы удерживать тонны камня. А под нами — царь, который об этом ничего не знает.

— Тревога! — выкрикнул я, чтобы за дверью нас услышали бойцы ЦСБ.

Выпустив дар на максимум, я разом обволок внутреннее пространство монастыря, насколько смог дотянуться. Емельян Сергеевич тоже окутался своим покровом, и в этот момент здание затрясло.

— К царю! — схватив меня за плечо, приказал Невский. — Вытаскивай царя!

Он дернул рукой, в одно движение обезглавливая так и не пришедшую в себя игуменью, и толкнул меня к дверям из кабинета. Мне навстречу уже открывали — боец ЦСБ хотел заглянуть внутрь, но его просто снесло моим полем.