как единое целое, пульсирует и колышется, создавая завораживающий воздушный балет (рисунок 1.3). Это явление называется мурмурацией, и, наблюдая за ним, легко поддаться ощущению, что стая – это единый организм с собственным разумом, который каким-то образом координирует движения всех своих частей. Рисунок 1.3. Завораживающие сложные узоры птичьих стай не создаются дирижером. Они возникают из относительно простого поведения каждой отдельной птицы Но никакого управляющего интеллекта нет. Каждая птица просто взаимодействует с несколькими ближайшими соседями в определенном радиусе. Каждая реагирует на изменения направления и скорости полета своих непосредственных соседей. Эти локальные взаимодействия создают эффект домино: малейшее изменение в полете одной птицы распространяется по стае, порождая грациозное скоординированное движение. Ни одна птица не знает об общем рисунке движения стаи – он возникает сам. Это похоже на влажность воды. Ни одна молекула воды не обладает свойством влажности. Влажность возникает благодаря электрическому взаимодействию молекул воды друг с другом и с поверхностями, которых они касаются. Эмерджентность проявляется и в группах людей – толпа может быть способна на жестокость, на которую не способен ни один из ее участников в одиночку. В этой книге мы покажем – без математики и технических подробностей, – как многое из того, что мы приписываем разуму (мысли, решения, эмоции), может возникать из взаимодействия нейронов. Мы еще многого не понимаем в этих процессах, но модели, созданные нами и другими исследователями, а также накопленные знания о мозге уже показывают, как наш опыт, мысли и действия могут рождаться в нейронной сети. Путешествие, изменившее все Любопытство Гаурава относительно природы его решений в конце концов привело его в аспирантуру Стэнфордского университета [1] . К тому времени он уже был знаком с нейронными сетями и эмерджентностью. Он интуитивно чувствовал потенциал этих идей, но еще не мог полностью связать их с волновавшими его вопросами. И вот однажды Гаурав попал на семинар Джея Макклелланда, который к тому времени был уже маститым профессором. Больше всего Гаурава поразила бескомпромиссная конкретность подхода Джея. Он не отмахивался от важных деталей, не ссылался на непостижимые теоретические концепции, не занимался спекуляциями и не делал удобных допущений. Вместо этого Джей выбирал явление, которое хотел понять, формулировал набор четких исходных принципов и предположений, а затем прозрачно применял эти принципы