что он голоден или хочет пить. Или и то и другое. Айзек. Согласен, люди думают о своих действиях. И порой, как в твоем примере с холодильником, эти мысли действительно соответствуют поступкам. Кендалл. Соответствуют поступкам? Что за ерунда? Мысль заставляет их идти к холодильнику. Они говорят себе: «Хочу пить. Надо пойти к холодильнику». Айзек (поворачивается к Кендаллу). Послушай, я работаю с пациентами с расщепленным мозгом. У них перерезан пучок нервов между полушариями, поэтому две половины мозга не могут общаться друг с другом. По сути, они живут с двумя отдельными мозгами. Одно полушарие, обычно левое, владеет речью. Правое – нет. Если грамотно построить эксперимент, можно показать правому полушарию сообщение так, чтобы левое его не увидело. Кендалл. Какое сообщение? Айзек. Например, инструкцию «пойти прогуляться». Кендалл. Но если правое полушарие не владеет речью, разве оно вообще поймет инструкцию? Айзек. Говорить оно не может, но может читать и понимать. И человек встает и идет гулять! Но вот что поразительно: если спросить, зачем он пошел гулять, он выдаст объяснение вроде «хочу попить воды». Кендалл. И это говорит левое полушарие? Айзек. Да, левое полушарие не знает, что правое выполняет инструкцию. Поэтому оно конфабулирует – выдумывает объяснение. Кендалл. То есть человек врет? Айзек. Ну, не думаю, что они считают себя лжецами. Они просто ищут объяснение своему поступку. И в данном случае объяснение оказывается неверным. Кендалл. Но эти пациенты – особый случай из-за нарушенных связей между полушариями? Нормальные люди понимают причины своих действий. Мы слышим собственные мысли. Мы действуем исходя из того, что думаем. Айзек. Согласен, обладать разумом – это как вести внутренний диалог. Но безупречные на вид объяснения, которые наш разум дает нашим поступкам, могут оказаться ложными. И это касается каждого. В одном эксперименте психологи Нисбетт и Уилсон предлагали людям выбрать одну из четырех пар нейлоновых чулок, висевших на стойке на равном расстоянии друг от друга. Непропорционально много людей выбирали последнюю пару. Кендалл. Потому что она была лучше других? Айзек. Вообще-то все четыре пары были одинаковыми. Люди просто чаще выбирали последнюю. Но никто не сказал, что дело в расположении! Вместо этого они рассуждали о вязке, плетении, качестве. Они убедили себя, что именно это повлияло на выбор. Но это была конфабуляция. Кендалл (качает головой). Выходит, мы не можем знать истинные причины своих поступков? Не верится. Айзек. Я не утверждаю,