— Ну а зачем скрывать то, что есть? Ты действительно выглядишь как богиня.
В особом, тонком танце мимики дрогнули губы.
— Спасибо. Уже темно и поздно, Самуил… впрочем, кажется я знаю что выбрать. Это бельё тебе нравится?
Я ещё раз посмотрел на белые кружевные трусики — довольно обычные, но вот формы и их хозяйка производят обратный эффект.
— Ещё как! А мы что-то планируем?
— Кроме прогулки? — спросила Кристина, вдруг расстегнув бюстгальтер из комплекта.
Я опустил глаза ниже — на одну из самых медитативных частей женского тела.
— Ага.
— Просто хочу, чтобы нравились. Не всё же тебе детскими трусами сестрички любоваться.
— Эй! Что за сестролюбский абьюз?
— А сверху будет вот такой нюдовый, — приложила Кристина к груди лифчик под цвет кожи и с прозрачными бретельками.
— Тоже классно.
— Ой, не мели ерунды. Скучный он, просто я надену отличное платье с ассиметричным кроем и нужен незаметный.
Вскоре в руках появилась небольшая тряпочка лимонного цвета, что внезапно преобразилась платьем на теле Кристины. Яркое, короткое и так сшито, что одно плечо полностью свободно от ткани.
Сглотнув, я нашёл более удобное положение, а то уже давить начинает кое-где.
— Волосы соберу высоким хвостом. Подошли бы голливудские локоны, но это так долго…
— Выглядишь круто! Прям секс.
— Ты сам этого пожелал, Золотой.
Тем временем, в её руках оказался некий поясок или, скорее, ошейник. Догадка оказалась верной — спустя несколько секунд на прекрасной шее сомкнулся магнитный замочек. А потом чокер вообще засветился мягким голубым цветом.
— Афигеть!
— Вот так, — по-благородному кивнула она.
— Это не лишнее?
— Что, больше не хочешь разводов среди зрителей? — с чудесным шлейфом горького яда спросила Кристина.
— Хочу! Так что дай мне пять минут и пошли.
Её наряд дополняют серебристые босоножки на каблуке. Внимание, что обрушилось на нас в фойе стало истинным испытанием — лишь ради Кристины я не позволил сожалению осквернить душу. Повод пойти на это есть, он достойный, пусть я до конца и не понимаю, что же такое ощутил после слов «исправить уже ничего нельзя». Мы здесь, чтобы разорвать неизбежность, обойти грядущее и вырваться на вольницу.
— Смотрят не только на меня.
— Естественно, — хмыкнул я.
— Зная тебя, — посмотрела она, — это фырканье не было признаком уверенного в себе мальчика.
— Согласен, что ты знаешь меня лучше всех… как минимум, глубже, — всё же отыграл роль крутого я.
Кристина обошлась усмешкой.
— Просто хотят разобрать кто там в тени блистательного величества затесался. Мутное пятно похожее на человека. Плоская картонка с ярким принтом айдола на ней.