— Да уж, — отозвался Дмитрий, — тех, кто выжил в 1990-х после развала СССР, пришельцами не испугаешь!

— Но, тем не менее, у нас нет необходимости экономить деньги, поскольку скоро они все равно превратятся в пустые бумажки, — продолжил сэнсэй, — я позвонил утром своему брокеру, он продаст мои акции по любой цене и переведет на мой счет в Сбербанке. Может, уже и продал, но идти деньги будут несколько дней, по его ожиданиям. Там будет около 26–27 миллионов йен, это около четверти миллиона долларов, так что, Дмитрий, буду признателен, если ты подберешь варианты для покупки и обустройства нескольких убежищ.

Надо же, у сэнсэя есть брокер! — удивилась я, — вот бы никогда не подумала!

— Сделаю, сэнсэй! — коротко поклонился тот, — я также хочу выставить свою квартиру на продажу. Тоже утром созвонился со знакомым из риэлтерской конторы. Это принесет около 150000 долларов, если ждать, но быстро можно продать на двадцать тысяч дешевле.

— Я позвоню в Токио и отдам все необходимые распоряжения по своим активам! — счел необходимым присоединиться к формированию фонда на военные действия и мой отец, — после развода не скажу, что осталось много, но тысяч двести долларов должно выйти.

Я обратила внимание, что отец привел сумму сразу в долларах, чтобы Дмитрию было легче ее оценить. И впервые услышала финансовые подробности про развод — никаких цифр никто мне раньше не говорил, естественно.

— Папа, а маме тоже надо бы сообщить! — тихонько сказала я. Мама после развода уехала в Бразилию, в которой с прошлого века сложилась крупная японская диаспора.

Папа тяжело вздохнул:

— Если я позвоню твоей маме в Бразилию, и расскажу, что мы сегодня узнали, она позвонит послу, чтобы тот отправил меня к психиатру. Все, что я могу — предложить ей немедленно приехать к нам. И помочь через свои связи в российском МИДе побыстрее оформить визу в Россию. Если захочет и сможет — мы ей тут все покажем. Сэнсэй был прав утром, когда предложил мне увидеть все самому, сказав, что словами это не объяснить.

— Скажи маме, что я тяжело заболела, и тогда она приедет очень быстро! — подсказала я.

Папа снова вздохнул, и я уже ожидала, что он скажет мне, что этого нельзя делать, поскольку может навлечь на меня настоящую болезнь. Как он постоянно говорит — все родители суеверны, когда дело касается их детей. Но он все же со мной согласился:

— Раз такая сложилась ситуация, скажу!

— Нам нужно написать заявления на отпуск в посольстве, чтобы не тратить время на ерунду, связанную с работой, которая больше никому не нужна, — сказал сэнсэй отцу, — как считаешь, сможешь уговорить посла подмахнуть их?