Отец задумчиво поджал губы, и неуверенно покачал головой:

— Вас, сэнсэй, он может и отпустить, а вот меня… Если зампосла уходит в отпуск, это означает, что послу придется работать самому. Работать по-настоящему, а не раздавать указания и посещать фуршеты и банкеты по вечерам.

— Папочка, скажи ему, что я тяжело заболела, и тебе нужно везти меня на лечение за границу! — подсказала я отцу.

— Как говорят у нас в России — усмехнулся Дмитрий, и граненые, крупные черты его лица покрылись сетью морщинок, сделавших его симпатичным, — семь бед — один ответ! Я что-то подобное уже придумал и с завтрашнего утра нахожусь в отпуске. А на сегодня взял отгул.

— Да, на такой аргумент посол не сможет возразить, — отец согласился, хотя и помрачнел. Мне стало его жалко. Он ведь действительно все время за меня боится. Даже из-за того, что после развода я скучаю из-за отсутствия мамы.

Впрочем, через несколько секунд он просиял:

— Впрочем, скажу лучше, что сам тяжело заболел! А вы, сэнсэй — будете сопровождать меня на лечение. Скажем — в Лондон?

— Скажите, сэнсэй, может быть, нам стоит увеличить нашу группу за счёт других достойных людей? — спросил Дмитрий, — Вы можете привлечь кого из посольства, я своих знакомых.

— Давайте пока подумаем об этом, и обсудим вопрос снова в конце дня, — предложил сэнсэй.

С минуту все сидели, осмысливая все принятые решения. Я заметила, что отец отбил в Вайбере короткое сообщение моей матери. Что именно, не засекла, но точно маме, у него все еще висела ее фотка на контакте. Видимо, о моей тяжелой болезни и необходимости для нее срочно приехать в Москву.

— Хорошо, текущие дела мы решили, — поднялся с корточек сэнсэй, и мы тут же последовали его примеру, — теперь давайте продолжим охоту на монстров. Наша текущая философия претерпевает определённые изменения. Весь мир теперь для нас — один большой додзё. Поэтому предельная готовность к поединку и концентрация на изучении местности вокруг и изменений в ней теперь должны стать нашим привычным образом жизни. Я наблюдал за вами во время нашей беседы. Дмитрий молодец, он постоянно смотрел не только на собеседников, но и анализировал, что происходит вокруг. Сатоку и Юрико — я понимаю, что вы потрясены тем, что только что узнали, но ваша концентрация на внутренних переживаниях может привести вас к смерти. Немедленно встряхнитесь, если хотите выжить!

— Простите, сэнсэй! — хором сказали мы и поклонились.

— Другие изменения, — сэнсэй кивнул, показывая, что принимает наши извинения, — мы по-прежнему уважаем противника, но теперь не потому, что хотим сделать его лучше и получить взаимную выгоду от схватки, а чтобы не погибнуть из-за недооценки его потенциала. Прежняя философия поединка теперь не годится, убирайте в мозгу барьеры, которые вырастили за все эти годы занятий — не нанести чрезмерный вред, думать о благе оппонента. Очищаем наши представления о битве и предназначении воина от всей этой шелухи послевоенных десятилетий, возвращаемся к истокам, сформированным в XVI-XVII веках. Теперь наш кодекс — смертоносность, эффективность, командная работа. Убиваем быстро и максимально результативно, оказываем необходимую поддержку друг другу. За счет столкновения с пришельцами мы получаем невиданную раньше способность быстрого самосовершенствования — в прежней жизни невозможно было увеличить силу в полтора раза за несколько секунд. Давайте докажем, что все предшествующие годы занятий мы провели в додзё не зря. Давайте докажем, что спарринги с синаем и ката с бокуто в полной мере подготовили нас убивать при помощи катаны. Давайте докажем, что наш боевой дух ничем не уступает боевому духу соотечественников великого Миямото Мусаси!