Секунды казались мне минутами, а минуты часами. Я видела, что лица русского и сэнсэя все более мрачнеют. Мне хотелось выть от тоски и хоть что-нибудь делать. В ярости я подскочила к дохлой медузе, и пнула ее ногой! Как и положено дохлым монстрам, тело исчезло, а на траве остались лежать два предмета, два полупрозрачных карандашика.

Сэнсэй, сосредоточенно мявший точки на ладонях отца, не стал ругать меня за несдержанность, только сказав:

— Молодец, Ю-тян, проверь, что там, мало ли что полезное для твоего отца!

Услышав приказ, я рухнула на колени, схватив стерженьки в руки.

— Заряд. Плюс три к регенерации.

— Заряд. Плюс четыре к телосложению.

— Сэнсэй, — с криком бросилась я к нему, — тут заряды на регенерацию и телосложение!

— Отлично! — сказал он, — не знаю, конечно, сработают ли они в его нынешнем состоянии, но попробовать обязательно надо. Я начинаю массировать активные точки под коленями, а ты вложи каждый из стерженьков в его ладони и сожми.

Сделав, как сказал сэнсэй, я с огромным волнением уставилась на сжатые мной ладони отца. Получится или нет? Окажет ли какой позитивный эффект?

Внезапно тело отца дрогнуло, а затем стало меняться. Руки стали длиннее, рубашка порвалась на плечах под взбугрившимися мышцами, мышцы груди приподнялись, талия стала уже. Дмитрий, изумленно посмотрев на все это, приложил ухо к груди.

— Сердце бьется! — радостно сказал он, — сработало!

Я просто завизжала от радости!

Сэнсэй тоже радостно улыбнулся, но массировать точки под коленями не перестал. Я этому только обрадовалась — сэнсэй изучал искусство акупунктурного массажа десятилетиями, у лучших специалистов этого дела по всей Азии, говоря, что хороший воин должен уметь не только калечить, но и лечить. Он мог снять им жуткую головную боль за пять минут, вылечить от простуды или фарингита без всяких лекарств, и моему отцу, конечно, его умелые руки сейчас очень нужны.

Глаза отца дрогнули, и открылись. Несколько секунд он смотрел прямо в небо, затем повернул голову, посмотрев на меня. Но я не увидела в его взгляде ни узнавания, ни ласки, обычной, когда он смотрел на меня. Да ладно, я была бы согласна и на гнев, на все, что угодно, лишь бы отец снова был здоров!

— Папа, ты в порядке? — испуганно спросила я, вспомнив, что медуза шарахнула моего отца молнией. Неужели она повредила ему мозг, и он не узнает меня?

Но отец не ответил, лишь безразлично смотрел на меня. Я заметила, как помрачнело лицо сэнсэя. А Дмитрий стыдливо отвернулся от меня, как человек, который стесняется смотреть на того, кому сообщили плохие новости.