В любое другое время путники наверняка бы уже раз десять подверглись нападению. И не факт, что обошлось бы без жертв. «Этот Дмилыч даже здесь сумел шороху навести! Как там про него Гроз сказал — разгуливает по Беспределью, как по парку культуры и отдыха? Да еще разогнал всю живность — ни хищники, ни матерые пока носу не кажут. Сколько же их полегло сегодня? Впрочем, как разница — через пару дней ситуация вернется на круги своя». В прошлом преступники неоднократно пытались зачистить часть Беспределья, где они отбывали срок. Объединялись, устраивали большую охоту, но ее результатов не хватало и на неделю — обитатели соседних дебрей с востока каким-то непостижимым образом узнавали о вакантных территориях и быстро их занимали. С появлением новых зубасто-клыкастых хозяев Беспределья каждый раз менялась привычная картина опасных мест, и людям приходилось подстраиваться под изменившиеся условия, неся новые потери. Вот почему уже более десяти лет больших охот хищников не затевалось. Старк и Викт двигались в середине отряда. Слева и справа в двадцати шагах их прикрывали фланговые тройки, охраняя лидеров группы от боковых ударов. Такое построение обычно надежно обеспечивало безопасность, и вначале ничто не предвещало беды, однако неожиданно возникшая в голове тяжесть насторожила десятника. Он замер, ощущая, что не может двигаться — его конечности не слушались хозяина. Осмотревшись, увидел, что и Старк, и его люди уподобились зомби, на негнущихся ногах направляясь к высоким густым зарослям. Да что это⁈ «Что за хрень!» — мысленно воскликнул десятник, пытаясь вернуть управление собственным телом. Несмотря на прилагаемые титанические усилия, ему удалось лишь слегка замедлиться, пропустив вперед несколько бойцов, сопротивляемость ментальному воздействию которых была ниже, чем у десятника. «Ментагрыз!!! — вспыхнуло в голове Викта. — Это же не его зона!!!» Десятник знал участь тех, кто попадал под гипнотическое влияние этого матерого пришельца, и подключил все упорство, каким обладал, на борьбу за правую руку. Смерть в желудке чудовища являлась самым страшным в Рубежье, ведь человек там же и возрождался, а затем умирал снова и снова — до окончательной смерти. Голову сдавило такой болью, что десятник до хруста сжал челюсти. Когда треснул зуб, к головной добавилась еще зубная боль, а в висках застучали молотки. — Есть! — воскликнул Викт, почувствовав возможность шевелить пальцами. В следующее мгновение прозвучал выстрел. Интерлюдия… Ларика больше часа отмокала в ванне, смывая