Глава 19 Охотники и приманка
Единственное, на что хватило моих сил — слегка замедлить движение в распахнутую двухметровую пасть. Какая-то часть мозга продолжала отчаянно бороться за сохранение собственного тела, но ее усилий явно не хватало: трехголовая сволочь обладала сокрушительной мощью, которая все нарастала. Похоже, тварь чувствовала сопротивление моего сознания и жаждала как можно скорее с ним справиться. Боковым зрением заметил, как слева и справа пролетали собратья по несчастью, следуя зову ментагрыза. Три его башки сейчас смотрели на меня в упор, не позволяя отвести взгляд. Чем яростнее я сопротивлялся, тем сильнее било в висках. Череп будто в тиски зажали, хотелось орать, но сейчас под взглядом трех пар глаз даже этого не мог себе позволить — видимо, монстр отрицательно относился к громким звукам. Ноги налились свинцом, руки онемели, и даже дышать удавалось через раз… «Да что за чудище такое! Почему я потерял контроль над собственным телом⁈ Эй, кто-нибудь…» Мои панические мысли прервали самым неожиданным образом. Кто-то из замыкающих так торопился попасть внутрь ментагрыза, что сбил упиравшегося двуногого, пробежал по упавшей преграде, причинив дополнительную боль, но главное — прервал мой зрительный контакт с грушевидными мордами ментального хищника. Как же я был ему благодарен! За резкий болезненный толчок, за помятые ребра, за синяки, которые у меня будут по всему телу… В общем — за жизнь, которую он мне спас своим хамским поведением. Впрочем, до спасения было еще ой как далеко! Главное, чтобы тварь сумела снова захватить сознание. Медленно отполз в сторонку, попутно внимательно изучая траву перед носом, чтобы занять голову чем угодно, только не ментагрызом. Освободившиеся от чужого влияния мозги упорно принялись за работу. Казалось, еще немного — и будет слышен скрип шестеренок, запустивших мыслительный процесс. «Что ощущает хищник, основное оружие которого — ментальное воздействие? Его задача — найти жертву, подавить ее волю и сознание, чтобы заставить топать прямиком в желудок. Такие твари должны хорошо чуять сильные эмоции. Спросить, что ли у него, какие именно? Нет уж, хватит и собственного опыта, Содомом меня по Гоморре! Увидев эту гадину, я что ощутил? В первую очередь, страх. Потом поднялась решимость сражаться до конца. Выходит, страх и агрессию он просто обязан улавливать. Исключаем. Будем считать, что я его не боюсь, и вообще являюсь ярым зоозащитником даже самых уродливых животных. Значит, эти эмоции нужно заменить чем-то необычным для восприятия трехголового.