в Беспределье работает лишь одно право — право сильного. — С твоих слов получается, что слабых там просто нет? — Почему же, имеются. Но там они живут недолго. Либо становятся сильными, либо погибают. — Если они там все такие крутые, почему не уедут из этого «райского местечка»? — Из-за ошейников, — ответил Кент. — Каждому заключенному вешают электронное «украшение», способное оторвать башку, стоит раньше срока покинуть зону Беспределья. Когда же назначенный срок заканчивается, ошейник размыкается автоматически. — Да, действительно — сплошной беспредел. Получается, что зайти туда может любой добропорядочный обитатель Рубежья? — Ну, если он с головой не дружит, — пожал плечами наставник. — Или захотел быстро прокачаться, — высказал я свою версию. — Нет, для прокачки лично я бы предпочел Клондайк. Там тоже легко коньки отбросить, но шансов выжить все же больше. — А подлый Викт грозился Ларику забросить в леса Беспределья. Вот же мразь! — С этим не поспоришь. Некоторое время мы ехали молча. Монотонное покачивание вагона и ритмичный стук колес нагоняли сон, однако тратить время на безделье было жалко, я хотел еще разобраться в результатах сегодняшних экспериментов. Обратился к автономке: «Что у нас получилось ценного, кроме задержки дыхания?» «Есть два состава, над которыми стоит поработать: один — для усиления положительного воздействия, другой — отрицательного». «Мне бы не хотелось создавать яды», — мысленно поежился я. «А как насчет средства для торможения пришельца? Например, матерого? — автономка выдвинула самый весомый аргумент. — Опять же, учти: создать рецепт и изготавливать снадобье — это разные вещи. И вряд ли кто сумеет повторить именно твою рецептуру». Тут она была права — кровь каждого аптекаря уникальна, а потому, даже имея полноценный состав от одного специалиста, повторить его другим практически невозможно, разве что, позаимствовав кровь первого. — А твоя идея «прокачаться» на матерых пришельцах мне кажется не такой уж и безумной. Надо будет хотя бы попробовать, если по пути в Гринск «повезет» встретиться, — Кент отвлек от общения с автономкой. — Будем сами охотиться на матерых или они на нас? — Начнем мы, они продолжат, сто акул им в глотку. Результат рассудит, кто добыча, а кто добытчик. — Кент, а ты сколько матерых пришельцев прикончил? — Сам — ни одного, — сознался он. — Раз пять вместе с отрядом участвовал в операции по их уничтожению. Обычно, если появляется такая тварь, зовут десятника. — Точно! Мы одного с Лексом завалили. Правда, сначала