Стоило мне переступить порог чёрного зала, как врата позади меня захлопнулись, и собравшаяся за мной процессия оказалась отрезана снаружи. Двоим бедолагам не посчастливилось оказаться прямо между створок врат, и в миг, когда их тела начали деформироваться, а лица исказила мина агонии, силуэты растворились в воздухе. Я мрачно посмотрел им вслед, а затем перевёл взгляд на огромный зал с исполинскими колоннами и колоссальным троном в его конце.

Через миг я ощутил, как со всех сторон ко мне потянулась мощная магическая энергия. Я застыл на месте, отчётливо понимая, что сопротивляться бессмысленно, и принялся анализировать течение маны вокруг себя. Судя по цвету ауры и манеры её распространение, это было какое-то созидающее заклинание, использующее стихию льда и что-то ещё.

Стоило энергии меня окружить, как она мгновенно кристаллизовалась в чёрную морозную клеть, сковавшую моё тело от стоп до самой шеи. Несколько острых ледяных шипов застыли возле моей шеи и левого глаза.

— Я тебя не предавал, — спокойным тоном произнёс я прежде, чем Богиня удумала ещё что-нибудь предпринять.

Один из чёрных шипов уткнулся мне в горло, а другой медленно потянулся к глазу.

— Я тебя не предавал! — произнёс я уже громче, начав испытывать некоторую тревогу за целостность своего глаза. Хель ни за что не убьёт меня на месте, не позволив мне объясниться, но вот покалечить вполне могла.

Шипы остановились, и на какой-то миг зал погрузился в гробовую тишину. Но затем давящее присутствие существа, наделённого абсолютной мощью и властью над этим местом, нахлынуло на меня с небывалой силой. Сковавший меня лёд треснул, а затем обратился в кристаллическую пыль, которая осыпалась мне под ноги. За своей спиной я услышал лёгкие шаги Богини.

— Как всегда до скуки честен и прямолинеен, — произнесла Хель безразличным тоном.

— С моей стороны было бы большой глупостью тебе лгать, Хель, — сказал я и потёр горло в месте, куда только что упирался шип. Раны там не оказалось.

Двуликая Богиня обошла меня со спины, а затем пристально посмотрела на меня своим единственным глазом.

— Ты вырос, мой апостол, — молвила она. — Ты стал более… значимым.

— Впусти людей, которых ты оставила снаружи, — мрачно произнёс я, не уделив должного внимания словам Хель. — А также верни к жизни тех, кто погиб на твоём пороге.

— Ты мне указываешь?

— Я советую. Как твой апостол.

— Советуешь? — уголок губ на живой половине лица Богини дрогнул в слабой улыбке. — Или же просишь?

— Можешь считать это просьбой, — равнодушным тоном ответил я.

— В таком случае что я получу за исполнение твоей просьбы?